Коль ты чувствителен, прохожий, воздохни! (прогулки по Москве)

«За Таганкой город кончался. Между Крутицкими казармами и Симоновым монастырем лежали обширные капустные поля. Здесь находились также пороховые погреба. Сам монастырь красиво возвышался... на берегу Москвы-реки. От него теперь осталась только половина прежней постройки, хотя архитектурой этого монастыря Москва могла бы гордиться не в меньшей степени, чем гордятся своими замками французы и немцы."
Историк М.Н. Тихомиров

Улица Восточная, 4... официальный адрес в справочниках старейшего монастыря Москвы - Симоновского. Он расположен недалеко от станции метро «Автозаводская».

Симонов мужской монастырь основан был в 1379 году племянником и учеником преподобного Сергия Радонежского - игуменом Феодором. Построение его благословили митрополит Московский и всея Руси Алексий и преподобный Сергий Радонежский. Новый монастырь расположился в нескольких километрах от Кремля на высоком берегу Москвы-реки на земле, подаренной обители боярином Степаном Васильевичем Ховрой (Ховриным), который впоследствии в этом монастыре постригся в монахи под именем инока Симонона. Рядом - проходила оживлённая Коломенская дорога. С запада - участок ограничивался крутым левым берегом над изгибом Москвы-реки. Местность была наикрасивейшая.

Четверть века постройки монастыря были деревянными. Владимир Григорьевич Ховрин строит в Симоновом монастыре храм Успения Богородицы. Этот храм, один из самых больших тогда в Москве, до сих пор высится на массивном белокаменном подклете и весьма изукрашен по-итальянски (в его перестройке в конце XV века принимал участие ученик самого Аристотеля Фиораванти). Возведение его было завершено в 1405 году. Видя это величественное сооружение, современники говорили: «Такой ляпоты ещё не бывало в Москве». Известно, что в XIX веке в храме хранилась икона Господа Вседержителя, принадлежавшая Сергию Радонежскому. По преданию, этой иконой Сергий благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву. После перестройки в конце XV века Успенский собор стал пятиглавым.

Успенский собор Симонова монастыря 1379-1404 гг.

(реконструкция П.Н.Максимова по результатам натурных исследований 1930 г)

Кроме же монастырского Успенского собора, Владимир Григорьевич и «ограду кирпичну около монастыря сделал». Это была первая в московской архитектуре каменная монастырская ограда, возведенная из нового тогда в Москве материала - кирпича. Его производство только что наладил все тот же Аристотель Фиораванти недалеко от Симонова, в селе Калитникове. В XVI веке неизвестные зодчие возвели вокруг Симонова монастыря новые крепостные стены с мощными башнями (некоторые историки предполагают авторство знаменитого русского зодчего Федора Коня, строителя стен Белого города Москвы, Смоленского Кремля и стен Боровско-Пафнутьева монастыря). Каждая из крепостных башен имела своё название - Дуло, Кузнечная, Солевая, Сторожевая и Тайнинская, выходившая к воде.

Башня «Дуло». 1640-е гг.

Вид с колокольни на Москва-реку. На переднем плане башня «Дуло» и «Сушило». Фотография начала XX в.

С момента своего создания Симонов монастырь находился на самых опасных южных рубежах Москвы. Поэтому стены его делали не просто монастырскими, но крепостными. В 1571 году с башни монастыря смотрел на горящую Москву хан Давлет-Гирей. Столица выгорела тогда за три часа, а в огне погибли около двухсот тысяч москвичей. В 1591 году во время нашествия татарского хана Казы-Гирея обитель вместе с Новоспасским и Даниловым монастырями успешно противостояла крымскому войску. В 1606 году в монастырь царем Василием Шуйским были направлены стрельцы, которые вместе с монахами отражали войска Ивана Болотникова. Наконец, в 1611 году, во время сильнейшего пожара в Москве, возникшего по вине поляков, многие жители столицы укрылись за монастырскими стенами.

Царские врата из Симонова монастыря.
Деталь. Дерево. Москва. Конец XVII в

На протяжении всей истории монастырь был самым посещаемым в Москве, сюда приезжали молиться члены царской семьи. Каждый считал своим долгом принять участие в строительстве и украшении обители, когда-то одной из самых богатых в России. Славилась на всю Москву и монастырская колокольня. Так, в Никоновской летописи помещена специальная статья «О колоколах», в которой говорится о сильном и чудном колокольном звоне, доносившемся, по мнению одних, от соборных колоколов Кремля, а по мнению других, от колоколов Симонова монастыря. Существует также знаменитая легенда, что накануне штурма Казани молодому Ивану Грозному ясно послышался звон симоновских колоколов, предвещающий победу.

Поэтому и к самой симоновской колокольне москвичи испытывали почтение. И когда к XIX веку она пришла в ветхость, то известный архитектор Константин Тон (создатель русско-византийского стиля в московской архитектуре) возвел в 1839 году над северными воротами монастыря новую. Крест ее стал самой высокой точкой Москвы (99,6 метра). На втором ярусе колокольни располагались церкви Иоанна, патриарха Царьградского, и святого Александра Невского, на третьем - звонница с колоколами (самый большой из них весил 16 тонн), на четвертом - часы, на пятом - выход на главу колокольни. Построили это величественное сооружение на средства московского купца Ивана Игнатьева.

Симонов монастырь в XVII веке. Реконструкция Р.А.Кацнельсон

Было время, когда Симоново слыло любимым местом загородных прогулок москвичей. Неподалеку от него располагался дивный пруд, по свидетельству летописей выкопанный братией при участии самого Сергия Радонежского. Он так и назывался - Сергиев пруд. В советское время его засыпали, и на этом месте сегодня находится административное здание завода «Динамо». О пруде еще немного чуть ниже.

Начавшаяся в 1771 году эпидемия чумы привела к закрытию обители и превращению её в «чумный карантин». В 1788 году по указу Екатерины II в монастыре организовали госпиталь - шла русско-турецкая война.

Трапезная Симонова монастыря. 1685 год
Фото из Истории русского искусства И.Грабаря

Большую роль в восстановлении Симонова монастыря в своё время сыграл обер-прокурор Москвы А. И. Мусин-Пушкин. По его прошению императрица отменила свой указ и восстановила монастырь в правах. Семейство Мусиных-Пушкиных захоронено в фамильном склепе некрополя храма Тихвинской иконы Божией Матери монастыря.

Первым, в соборе Успения Божией Матери, захоронили вкладчика и строителя этой церкви Григория Степановича Ховру. В дальнейшем собор стал усыпальницей митрополитов Варлаама, сына московского князя Дмитрия Иоанновича (Донского) - князя Константина Псковского, князей Мстиславских, Сулешевых, Тёмкиных, бояр Головиных и Бутырлиных.

До сих пор в земле, под местным Детским парком, покоятся: первый кавалер ордена святого Андрея Первозванного, соратник Петра I, Федор Головин; глава семибоярщины, трижды отказывавшийся от русского трона Федор Михайлович Мстиславский; князья Урусовы, Бутурлины, Татищевы, Нарышкины, Мещерские, Муравьевы, Бахрушины.

До 1924 года здесь стояли надгробия на могилах русского писателя С.Т. Аксакова и рано умершего друга А.С. Пушкина поэта Д.В. Веневитинова (на его надгробной плите чернела эпитафия: «Как знал он жизнь, как мало жил»).

Надгробие над могилами Веневитиновых

Вторично обитель закрыли уже в 1923 году. Последнего её игумена Антонина (в миру Александра Петровича Чубарова) сослали на Соловки, где он и скончался в 1925 году. Ныне игумен Антоний причислен к лику новомученников российских…

А. М. Васнецов. Облака и золотые купола. Вид Симонова монастыря в Москве. 1920

От некогда мощной крепости сохранились лишь немногие строения:
- Крепостные стены (три прясла);
- Солевая башня (угловая, юго-восточная);
- Кузнечная башня (пятигранная, на южной стене);
- "Дуло" (угловая, юго-западная башня);
- "Водяные" ворота (1/2 XVII в.);
- "Келарский корпус" (или "Старая" трапезная, 1485 г., XVII в., XVIII в.);
- "Новая" трапезная (1677-1683 гг., зодчие П. Потапов, О. Старцев);
- "Сушило" (солодежня, XVI в., 2/2 XVII в.);
- Казначейские кельи (1/3 XVII в.).
- Сохранился один закрытый храм с 5-ю престолами, пять же других храмов с 6-ю престолами были разрушены.

Современные фотографии состояния монастыря

Ну, а теперь немного лирики. Этот монастырь знаменит еще и романтическими историями...

Обессмертил Симонов монастырь Николай Михайлович Карамзин:

«... всего приятнее для меня то место, на котором возвышаются мрачные, готические башни Симонова монастыря. Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся! Внизу расстилаются тучные, густозеленые цветущие луга, а за ними, по желтым пескам, течет светлая река, волнуемая легкими веслами рыбачьих лодок или шумящая под рулем грузных стругов, которые плывут от плодоноснейших стран Российской империи и наделяют алчную Москву хлебом.

На другой стороне реки видна дубовая роща, подле которой пасутся многочисленные стада; там молодые пастухи, сидя под тению дерев, поют простые, унылые песни и сокращают тем летние дни, столь для них единообразные. Подалее, в густой зелени древних вязов, блистает златоглавый Данилов монастырь; еще далее, почти на краю горизонта, синеются Воробьевы горы. На левой же стороне видны обширные, хлебом покрытые поля, лесочки, три или четыре деревеньки и вдали село Коломенское с высоким дворцом своим ».

"Лизин пруд"

В своей повести "Бедная Лиза" Карамзин весьма достоверно описал окрестности Тюфелевой рощи. Лизу с ее престарелой мамой он поселил возле стен расположенного неподалеку Симонова монастыря. Водоем у монастырских стен в южном предместье Москвы стал вдруг самым знаменитым прудом, местом массового паломничества читателей в течение долгих лет. Назывался пруд Святым, или Сергиевым, потому что, по монастырскому преданию, его выкопал сам Сергий Радонежский, основатель и первый игумен Троицкого монастыря по Ярославской дороге, ставшего знаменитой Троице-Сергиевой лаврой.

Симоновские монахи разводили в пруду какую-то особенную - размерами и вкусом - рыбу и угощали ею царя Алексея Михайловича, когда тот, проездом в Коломенское, останавливался для отдыха в покоях здешнего настоятеля... Вышла в свет повесть о несчастной девушке, простой крестьянке, которая жизнь свою кончила совсем не по-христиански - богопротивным самоубийством, и москвичи - при всей их богомольности - сразу же переименовали Святой пруд в Лизин пруд, и о прежнем названии вскоре помнили лишь старые насельники Симонов монастыря.

Многочисленные деревья, окружавшие его, были исписаны и изрезаны надписями сострадания к несчастной красавице. Например, такими:

В струях сих бедная скончала Лиза дни,
Коль ты чувствителен, прохожий, воздохни!

Впрочем, по свидетельству современников время от времени здесь появлялись и более ироничные послания:

Погибла здесь в пруду Эрастова невеста,
Топитесь, девушки, и вам тут много места.

В двадцатых годах прошлого века пруд сильно обмелел, зарос, стал похож на болотце. В начале тридцатых годов при строительстве стадиона для рабочих завода “Динамо” пруд был засыпан и на этом месте высажены деревья. Сейчас над бывшим Лизиным прудом высится административный корпус завода “Динамо”. Еще в начале 20 века на картах значился пруд ее имени, и даже железнодорожная станция "Лизино".

Вид на Тюфелеву рощу и Симонов монастырь

Наряду с прудом, столь же популярным местом паломничества стала и Тюфелева роща. Светские дамы каждую весну специально ездили сюда собирать ландыши, точно так, как это делала героиня их любимой повести.

Тюфелева роща исчезла в начале ХХ века. Однако, вопреки существующему мнению, истребили ее вовсе не большевики, а представители прогрессивной русской буржуазии. 2 августа 1916 года здесь прошла церемония торжественной закладки первого в России автомобильного завода. Предприятие под названием Автомобильное московское общество (АМО) принадлежал торговому дому «Кузнецов, Рябушинские и К». Однако Октябрьская революция не дала осуществиться планам предпринимателей. В августе 1918 года еще недостроенный завод был национализирован, а 1 ноября 1924 года здесь из итальянских деталей был собран первый советский грузовик - «АМО-Ф-15».

Романтические прогулки по Симонову монастырю сблизили двух людей - Дмитрия Веневитинова и Зинаиду Волконскую.

С Зинаидой Волконской Дмитрия в 1825 году познакомил В.Одоевский. Московский дом княгини был хорошо знаком всем ценителям прекрасного. В своеобразную академию искусства превратила его очаровательная хозяйка. «Царицей муз и красоты» называл ее Пушкин.

П.Ф.Соколов Портрет Д.В.Веневитинова. 1827

Встреча с Волконской перевернула жизнь Веневитинова - он влюбился со всей страстью двадцатилетнего поэта. Увы, безнадежно: Зинаида была старше его на 16 лет, и к тому же давно замужем, за братом будущего декабриста.

З.Волконская

Пришело время, и Зинаида попросила о разрыве отношений, в знак вечной дружбы подарив Дмитрию кольцо. Простой металлический перстень, извлеченный на свет из пепла при раскопках Геркуланума... Друзья говорили, что Веневитинов никогда не расставался с подарком княгини и обещал надеть его или идя под венец, или стоя на пороге смерти.

К моему перстню

Ты был отрыт в могиле пыльной,
Любви глашатай вековой,
И снова пыли ты могильной
Завещан будешь, перстень мой.
Но не любовь теперь тобой
Благословила пламень вечный
И над тобой, в тоске сердечной,
Святой обет произнесла…
Нет! дружба в горький час прощанья
Любви рыдающей дала
Тебя залогом состраданья.
О, будь мой верный талисман!
Храни меня от тяжких ран,
И света, и толпы ничтожной,
От едкой жажды славы ложной,
От обольстительной мечты
И от душевной пустоты.
В часы холодного сомненья
Надеждой сердце оживи,
И если в скорбях заточенья,
Вдали от ангела любви,
Оно замыслит преступленье, -
Ты дивной силой укроти
Порывы страсти безнадежной
И от груди моей мятежной
Свинец безумства отврати.
Когда же я в час смерти буду
Прощаться с тем, что здесь люблю,
Тебя в прощанье не забуду:
Тогда я друга умолю,
Чтоб он с моей руки холодной
Тебя, мой перстень, не снимал,
Чтоб нас и гроб не разлучал.
И просьба будет не бесплодна:
Он подтвердит обет мне свой
Словами клятвы роковой.
Века промчатся, и быть может,
Что кто-нибудь мой прах встревожит
И в нем тебя отроет вновь;
И снова робкая любовь
Тебе прошепчет суеверно
Слова мучительных страстей,
И вновь ты другом будешь ей,
Как был и мне, мой перстень верный.

Когда были написаны эти стихи, Веневитинову оставалось жить считанные дни. В начале марта 1827 года он танцевал на балу, а после, разгоряченный, перебежал через двор к себе во флигель в едва накинутой шинели. Простуда оказалась смертельной. 15 марта Веневитинова не стало. В минуту агонии его друг, Федор Хомяков, брат поэта Алексея Хомякова, надел перстень на палец умирающего.

В январе 1930 года, Симонов монастырь, в котором похоронили Веневитинова, был взорван, чтобы на освободившемся месте построить Дворец культуры. На 22 июля назначили эксгумацию останков поэта. "Череп Веневитинова, - записала М.Ю. Барановская, сотрудница Исторического музея, - удивил антропологов своим сильным развитием. Поразила музыкальность пальцев. С безымянного пальца правой руки был снят бронзовый перстень, принадлежавший поэту". Перстень Веневитинова передали в Литературный музей.

Дом культуры ЗИЛ

Симонову монастырю скоро исполняется 630 лет. Первые реставрационные работы начались здесь лишь в 50-е годы XX века. В 80-е шла реставрация Солевой башни и южной стены, тогда же была восстановлена часть восточной стены.

29 мая 1991 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил создание в Симоновом прихода для верующих с дефектами слуха. 31 декабря того же года здесь была зарегистрирована община глухих храма в честь Тихвинской иконы Божией Матери бывшего Симонова монастыря. Монастыря, который лежал в те годы в самом сердце столицы в руинах.

Храм Тихвинской иконы Божией матери

Год 1994-й стал для Симонова поворотным в истории святой обители - правительство Москвы выделило в безвозмездное пользование Московской Патриархии теперь уже весь комплекс сохранившихся зданий Симонова монастыря.

При общине глухих и слабослышащих задумано создать ступенчатую систему воспитания и обучения неслышащих: детский сад - школа - училище. Планируется организовать и дом для людей пожилых и немощных. Для всего это сейчас готовятся кадры в Свято-Димитровском училище сестёр милосердия.

Симонов монастырь, 1 класса, ставропигиальный, в Москве, на краю города, на берегу реки Москвы, против Дербеневской набережной. Основан учеником преподобного Сергия Федором. В 1788 году монастырь был упразднен; в 1795 году восстановлен; в 1812 году подвергся разорению от французов. Пользуясь почти с самого основания преимуществом ставропигии и быв обогащаем вкладами, драгоценными дарами от князей, царей, бояр и граждан, Симонов монастырь считался исстари одним из первейших монастырей русских. Наивысшего процветания он достиг в прошлом столетии. Сочиненный иеросхимонахом Виктором знаменитый напев, восхищавший собою императора Николая I, доставляет высокое духовное наслаждение каждому любителю церковного пения. Главный собор во имя Успения Божией Матери уцелел от времени основания монастыря. Построенный в византийском стиле, он в 1896 году был реставрирован и освящен; в нижнем ярусе иконостаса находятся замечательные по своей древности иконы: Успения Богоматери, Живоначальной Троицы и Тихвинская икона Божией Матери; в нем же хранится Симоновская Казанская икона Богоматери, в устроенном в честь Ее приделе, принадлежащая прежде святому Тихону Воронежскому и прославившаяся в 1832 году чудесным исцелением тяжко больной женщины. В 1839 году монастырь был украшен величественной колокольней.

Вблизи Симоновской обители сохранился вырытый преподобным Сергием пруд, обсаженный березами и обнесенный валом. В день Преполовения совершается сюда крестный ход из Симонова монастыря. На месте первоначального основания монастыря в приходской Рождественской церкви покоятся иноки братья Пересвет и Ослабя; над гробницей их устроен шатер из черного дуба; в своем настоящем виде эта гробница устроена в 1870 году.

Из книги С.В. Булгакова «Русские монастыри в 1913 году»

Симонов монастырь был основан в 1370 г. племянником (по другим сведениям, учеником) прп. Сергия, Феодором (позже ставшим еп. Ростовским), при вел. кн. Димитрии Ивановиче. Название свое монастырь получил по имени Симона, в миру боярина Ховрина, пожертвовавшего землю монастырю. Монастырь был основан на том месте, где ныне находится церковь Рождества Богородицы в Старом Симонове, древний одноглавый храм, в котором похоронены иноки-воины Пересвет и Ослябя. В 1379 г. монастырь был перенесен на новое место, находящееся неподалеку от прежнего, тогда же была заложена церковь Успения Божией Матери, одно из древнейших зданий Москвы, доживших до ХХ века. Церковь была освящена в 1405 г. В разные годы в монастыре подвизались прп. Кирилл Белозерский, свт. Иов и сщмч. Ермоген, Патриархи Всероссийские. С Симоновым монастырем связаны многие события Русской истории.

В 1771 г. монастырь был упразднен и, ввиду начавшейся чумы, превращен в чумной карантин, но в 1795 г. по ходатайству графа Мусина-Пушкина вновь восстановлен. К началу ХХ века монастырь был одной из богатейших и славнейших Российских обителей. На его территории, окруженной двенадцатью башнями, находилось 6 церквей с 11 престолами и громадная колокольня (арх. К.А. Тон).

С 1923 г. в части монастыря размещался музей. Был выпущен его путеводитель и проектировались реставрационные работы в 1927 г. Последний храм монастыря был закрыт в мае 1929 г. В ночь на 21 января 1930 г., в 6-ю годовщину смерти В.И. Ленина, собор Симонова монастыря и стены вокруг него были взорваны. В 1932-1937 гг. на месте большей части монастыря архитекторами Л.А., В.А. и А.А. Весниными был построен Дворец культуры автомобильного завода им. И.А. Лихачева.

К 1990 г. в монастыре сохранились здания: крепостные стены (три прясла); Солевая башня (угловая, юго-восточная); Кузнечная башня (пятигранная, на южной стене); "Дуло" (угловая, юго-западная башня); "Водяные" ворота (1/2 XVII в.); "Келарский корпус" (или "Старая" трапезная, 1485 г., XVII в., XVIII в.); "Новая" трапезная (1677-1683 гг., зодчие П. Потапов, О. Старцев); "Сушило" (солодежня, XVI в., 2/2 XVII в.); Казначейские кельи (1/3 XVII в.). Сохранился один закрытый храм с 5-ю престолами, пять же других храмов с 6-ю престолами были разрушены.

В 1923 г. в монастыре был устроен музей, занявший Тихвинскую церковь с трапезной. С 1931 г. в трапезной находился киноклуб. Она реставрировалась с 1955 по 1966 гг. и с 1982 по 1990 гг. Община глухих и слабослышащих Тихвинского храма была зарегистрирована в 1991 г. и совершала молебны на территории Симонова монастыря. В 1995 г. остатки монастырского ансамбля были переданы Церкви.

Источник: http://www.ortho-rus.ru/cgi-bin/or_file.cgi?5_1581

Сушило (XVI-XVII вв.). Согласно сохранившимся документам, оно предназначалось для хранения продовольственных запасов и сушки солода и зерна. Здание сооружено одновременно с трапезной палатой зодчим Парфеном Потаповым (по другим данным Парфеном Петровым) и первоначально было окружено галереей на столбах. Первый этаж здания занимают две одинаковые палаты, на втором и третьем этажах располагаются большие бесстолпные зальные помещения.

Казначейские кельи (XVII в.). Казначейский корпус (1620-1630-е гг.) у Водяных ворот - которые были вместо нынешних железных. Симонов монастырь, Восточная улица 4, с.7

Старая трапезная палата (XV-XVIII вв.). Старая трапезная - название ХХ века, Келарский корпус - название XIX в., Хлебная палата - название XVIII в. В 1485 г. построили "келарский" корпус - двухэтажное здание у южного участка стены, бывшее старой трапезной. Оно - одно из самых старых зданий не только самого монастыря, но и вообще Москвы.

Стены ограды (1640-е гг.). Частично дошедшие до наших времен новые стены монастыря и некоторые из башен, которые можно увидеть и поныне, были сооружены в 1630 г., при этом в состав новой крепости вошли фрагменты старой крепости, построенной Федором Конем. Окружность монастырских стен составляла 825 м, высота — 7 м. Из сохранившихся башен особенно выделяется угловая башня «Дуло», увенчанная высоким шатром с двухъярусной дозорной башенкой. Две другие уцелевшие башни — пятигранная «Кузнечная» и круглая «Солевая» — построены в 1640-е гг., когда велась перестройка оборонительных сооружений монастыря, пострадавших в Смутное время. Монастырские башни Сторожевая и Тайницкая утрачены.

Кузнечная башня (1640-е гг.). Одна из трех сохранившихся до наших дней башен Симонова монастыря. Башня имеет пятиугольную форму и расположена на южной единственной сохранившейся стене монастыря. Это самая малая башня монастыря была возведена в 1640-е гг., а ее высокий шатер достраивался в течение последующих 40 лет. Башня имеет одноярусный наблюдательный пункт, в отличие от других башен, где он двухярусный.

Церкви Симонова монастыря: преподобного Александра Свирского 1700 г., Честных Древ 1593 г. - над западными вратами; Николая Чудотворца - над восточными и во имя Иоанна, патриарха Царьградского, и Александра Невского - во втором ярусе пятиярусной колокольни, построенной Тоном в 1839 г.

По материалам http://oldboy.icnet.ru/SITE_2103/MY_SITE/Monast/SIM_MON_MOS/SUSH.htm

Дворец культуры ЗИЛ, сооруженный в 1930-х гг. на месте разрушенной части монастыря - крупнейший и заключительный памятник архитектуры советского конструктивизма работы братьев Весниных. Расположен в Москве на Восточной улице, 4. Строительство 1930-1937 гг. Построен на территории некрополя Симонова монастыря, в 1930-х гг. разорённого большевиками. На этом месте были похоронены многочисленные представители старинных русских дворянских фамилий, в том числе Вадбольские, Головины, Дурасовы, Загряжские, Исленьевы, Муравьёвы, Нарышкины, Оленины, Соймоновы, Татищевы, Шаховские и многие другие. Захоронения не сохранились, поскольку были снесены на рабочих субботниках. Чтобы посодействовать забвению истории России, на месте некрополя Симонова монастыря большевиками был сооружен дворец культуры ЗИЛа.

Древний Симонов монастырь основан в 1730 году по благословению Сергия Радонежского (Варфоломей) (между1314-1322 - 1392) его учеником и племянником - преподобным Фёдором (Иван) (ок. 1340-1394), уроженцем Радонежа, принявшим постриг в Покровском Хотьковом монастыре. Во главе Симонова монастыря преподобный Фёдор прославился как духовный наставник, он был личным духовником Дмитрия Ивановича Донского. В 1338 году преподобный Фёдор стал Ростовским архиепископом. Умер он 28 ноября 1394 года и похоронен в Успенском соборе Ростова Великого.

Своё название монастырь получил по имени инока Симона, в миру боярина Стефана Васильевича Ховрина, пожертвовавшего землю для монастыря. На этих землях - к югу от Москвы, в десяти верстах от Кремля - и был заложен монастырь. Первоначально Симонов монастырь располагался несколько ниже по Москве-реке, у большой дороги в Москву, и Фёдор, стремясь найти уединение, выбрал для монастыря другое место, неподалёку от старого. В 1379 году монастырь был перенесён на его нынешнее место. На старом месте осталась только приходская церковь Рождества в Старом Симонове, под колокольней которой во второй половине 18 века были обнаружены могилы героев Куликовой битвы Александра Пересвета (ум. 1380) и Родиона Осляби (ум. 1380 или после 1389). Пережившая страшные разрушения, долгое время служившая компрессионной станцией завода "Динамо", ныне эта церковь снова действующая.

Преподобный Сергий Радонежский считал Симонов монастырь "отраслью" своей Троицкой обители и всегда останавливался в нём, когда приезжал в златоглавую. Из стен Симонова монастыря вышла целая плеяда выдающихся подвижников и церковных деятелей: св. Кирилл Белозерский (Козьма), св. Иона, митрополит Московский, патриарх Иосиф (Владимир), митрополит Геронтий, архиепископ Ростовский Иоанн (ум.1525), знаменитый деятель нестяжательства Вассиан, в миру князь Василий Иванович Косой-Патрикеев. Симонов монастырь особенно любил посещать царь Фёдор Алексеевич Романов (1661-1682), для него здесь были устроены кельи. В 1771 году, при Екатерине II (1729-1796), монастырь был упразднён и по случаю распространившейся в ту пору эпидемии чумы превращён в чумной карантин. В 1795 году по ходатайству графа Василия Васильевича Мусина-Пушкина обитель была восстановлена.

Башни и стены монастыря строились в 16 веке. Их возводил "государев мастер" Фёдор Савельевич Конь, выдающийся русский зодчий - строитель Смоленского Кремля. Укреплённый при Борисе Фёдоровиче Годунове, монастырь отразил набег крымских татар Казы-Гирея. Новые стены монастыря и часть башен были сооружены в 1630 году, при этом в состав новой крепости вошли части старой крепости. Окружность монастырских стен составляла 825 м, высота около 7 м. Из сохранившихся башен выделяется угловая башня "Дуло", увенчанная высоким шатром с двухярусной дозорной башенкой. Две другие уцелевшие башни пятигранная Кузнечная и круглая Солевая - построены в 1640-е годы, когда велась перестройка оборонительных сооружений монастыря, пострадавших в Смутное время. В монастырь вели трое ворот: восточные, западные и северные. В память об отражении нападения крымцев в 1591 году была сооружена надвратная церковь Всемилостивого Спаса. Над восточными воротами в 1834 году были возведены надвратная церковь св. Николая Чудотворца.

В 1832 году было принято решение о постройке новой колокольни Симонова монастыря. Средства для постройки дал купец Иван Игнатьев. Первоначальный проект в стиле классицизма составил зодчий Н.Е. Тюрин. Колокольня была заложена в 1835 году, но затем её проект был изменён, возводилась она уже в русском стиле по проекту К.А. Тона. Строительство завершилось в 1839 году. По своему виду и местоположению колокольня повторяла колокольню Новодевичьего монастыря. Её высота состовляла более 90 м. Самый большой из висевших на колокольне колоколов весил 1000 пудов. На четвёртом ярусе были установлены часы.

Ещё в 1405 году в монастыре была построена каменная соборная церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы. В 1476 году купол собора сильно пострадал от удара молнии. В конце 15 века храм перестраивался одним из учеников Фиораванти по образцу Успенского собора в Кремле. В конце 17 века собор был расписан артелью московских царских мастеров. Тогда же был выполнен золочёный резной иконостас, в котором находилась главная святыня монастыря - Тихвинская икона Богоматери, которой Сергий Радонежский благословил Дмитрия Ивановича Донского на Куликовскую битву. Здесь же хранился золотой крест, усыпанный алмазами и изумрудами - дар царевны Марии Алексеевны. В монастырском соборе погребён сын Дмитрия Донского Константин Дмитриевич Углицкий, князья Мстиславские, Тёмкины-Ростовские, Сулешовы, бояре Головины и Бутурлины.

Трапезная Симонова монастыря сооружена в 1680 году на средства царя Фёдора Алексеевича артелью каменщиков во главе с Парфеном Петровым. В её состав вошли части предыдущей постройки 1485 года. При строительстве нового здания Парфен Петров использовал детали раннемосковского зодчества, которые не понравились монастырским властям. Они возбудили против мастера судебную тяжбу, и три года спустя трапезная была перестроена заново. На этот раз работами руководил известный московский мастер Осип Дмитриевич Старцев, много строивший в Москве и Киеве. Наряду с Яковом Григорьевичем Бухвостовым он является замым выдающимся зодчим 17-го столетия. Имена Старцева и Бухвостова часто стоят рядом в документах того времени: это были своего рода "друзья-соперники", творившие в стиле московского барокко, но обладавшие ярко выраженной своеобразностью. Новая трапезная Симонова монастыря стала одним из самых значительных сооружений конца 17 века. Пышно украшенное здание было ярко раскрашено "в шахмат" - стиль росписи, подобный каменной огранённой кладке. Церковь Сошествия Св. Духа при трапезной построена в 1700 году на средства царевны Марии Алексеевны, сестры Петра I Алексеевича. В 19 веке к ней были пристроены два придела.

На территории Симонова монастыря находилось обширное кладбище, где были похоронены поэт Дмитрий Владимирович Веневитинов, писатель Сергей Тимофеевич Аксаков, его сын Константин Сергеевич Аксаков, композитор Александр Александрович Алябьев, известный библиофил и собиратель купец Алексей Петрович Бахрушин, Николай Львович Пушкин, а также многочисленные представители старинных русских дворянских фамилий - Загряжские, Оленины, Дурасовы, Вадбольские, Соймоновы, Муравьёвы, Исленьевы, Татищевы, Нарышкины, Шаховские.

В начале 1930-х годов все главные постройки Симонова монастыря были разрушены. Погибли Успенский собор, колокольня, надвратные церкви. башни Сторожевая и Тайнинская, были уничтожены все могилы на территории обители. От монастыря уцелела лишь южная стена с башнями, трапезная церковь с церковью Сошествия Св. Духа и хозяйственная постройка - "солодежня" или "сушило". На святом для русского человека месте был построен "дворец культуры" ЗИЛа.

Из книги А.Ю. Низовского "Самые знаменитые монастыри и храмы России". 2000. Вече.

Симонов монастырь - один из самых крупных, богатых и известных монастырей, расположенных в былые годы в ближайшем Подмосковье. Сейчас он находится на территории столицы, в В Средние века на Руси он входил в укрепленный пояс, состоявший из монастырей, защищавших подступы к столице с южной стороны. Большое количество построек на его территории было уничтожено во время правления советской власти, особенно много в 30-е годы. Территория была частично застроена.

История монастыря

Датой основания Симонова монастыря считается 1379 год. Он появился в нижнем течении Москвы-реки. Земли для него пожертвовал боярин по имени Степан Ховрин, а первым настоятелем был архимандрит Федор, последователь и ученик знаменитого Сергия Радонежского.

Боярин Ховрин, когда отходил от дел, принял иночество и стал зваться Симоном, отсюда и произошло название самого монастыря. И в будущем между монастырем и родом купца сохранилась тесная связь. Например, здесь была обустроена усыпальница потомков Симона.

Историки до сих пор спорят о том, когда был основан монастырь. Долгое время считалось, что это был 1370 год, но современные исследователи все-таки склоняются к версии, что это случилось между 1375 и 1377 годом.

На нынешнее место Симонов монастырь был перенесен в 1379 году, поэтому некоторые отсчитывают возраст монастыря от этой даты. Там, где монастырь находился ранее, сохранилась только церковь, посвященная рождеству Богородицы. В XVIII столетии именно в ней обнаружили могилы легендарных героев Куликовской битвы - Андрея Осляби и Эти захоронения сохранились и сегодня.

Влияние Сергия Радонежского

Так как Симонов мужской монастырь был основан учеником Сергия Радонежского, то тот считал его неким филиалом своей Троицкой обители. Он часто останавливался в этих стенах во время своих визитов в Москву.

Во многом благодаря этому отсюда вышло немало известных церковных деятелей. Это Кирилл Белозерский, патриарх Иосиф, Ростовский Иоанн, митрополит Геронтий. Все они так или иначе были связаны с этим мужским монастырем. В XVI веке тут жили и долгое время работали богослов Максим Грек и инок Вассиан.

История Симонова монастыря не всегда была безоблачной. Он неоднократно подвергался набегам, был практически полностью разрушен в Смутное время.

До революции Симонов монастырь в Москве считался одним из самых почитаемых во всем Подмосковье. Поэтому сюда постоянно приезжали заметные и уважаемые личности за советом или отпущением грехов. Богатые вносили существенные пожертвования, поэтому монастырь, как правило, ни в чем не нуждался. Особенно его любил старший брат Петра I по имени Федор Алексеевич. У него даже была собственная келья, в которой он нередко уединялся.

Черная полоса в жизни монастыря

Проблемы у Симонова монастыря в Москве начались вскоре после того, как к власти пришла Екатерина II. В 1771 году она попросту упразднила его из-за эпидемии чумы, которая стремительно распространялась по стране. В результате монастырь в одночасье превратился в изолятор для чумных больных.

Восстановить в нем привычную деятельность удалось только к 1795 году. Ходатайствовал об этом граф Алексей Мусин-Пушкин. Настоятелем был назначен архимандрит Игнатий, который специально для этого приехал из Новгородской епархии, где служил в Большом Тихвинском монастыре.

Во время правления советской власти монастырь снова упразднили. В 1923 году на его базе основали музей, который просуществовал до 1930 года. Директором был назначен Василий Троицкий, которому удалось наладить отношения с православной церковной общиной. Он даже разрешил проводить службы в одном из храмов монастыря, а в обмен монахи согласились выполнять функции дворников и сторожей. В 1920-е годы архитектор Родионов провел реставрацию построек монастыря.

В 1930 году была собрана специальная комиссия от советского правительства, которая официально признала, что некоторые древние сооружения, располагавшиеся на территории монастыря, необходимо сохранить как исторические памятники, но при этом стены монастыря и сам собор следует снести. В результате сравнять с землей удалось пять из шести церквей, в их числе колокольня, Успенский собор, надвратные церкви. Были уничтожены Тайницкая и Сторожевая башни, а также хозяйственные постройки, которые к ним прилегали. Было организовано несколько субботников, во время которых стены монастыря разобрали, а на этом месте появился дворец культуры ЗИЛа.

Только в начале 90-х годов остатки монастырских зданий вернули Русской православной церкви.

Как добраться до монастыря?

Добраться до Симонова монастыря, часы работы которого - с 8.30 до 19.30, совсем несложно. Если вы пользуетесь общественным транспортом, то садитесь на метро до станции "Автозаводская". Далее следует пройти по улице Мастеркова в направлении улицы под названием Ленинская Слобода. Как только вы окажетесь на перекрестке, увидите Солевую башню, которая принадлежит Симонову монастырю. Адрес: город Москва, улица Восточная, дом 4.

Время в пути от метро до самого монастыря составит около восьми минут пешком.

Колокольня

Сегодня мы можем увидеть, что некоторые постройки монастыря удалось восстановить, а некоторые окончательно утрачены. Отдельно стоит сказать о колокольне Симонова монастыря.

К XIX столетию она сильно обветшала, тогда над северными вратами начали возводить новую пятиярусную колокольню, архитектором которой стал Константин Тон. Через 4 года было построено 94-метровое сооружение, ставшее выше колокольни Ивана Великого в московском Кремле. На время она стала самой высокой в столице.

Четыре крупных колокола для нее отлили специально по указу царей, которые часто бывали в этой обители, молились, общались со старцами.

В феврале на обложке журнала "Огонек" была опубликована фотография с изображением громадного обломка только что взорванной колокольни Симонова монастыря. Колокольня официально прекратила свое существование в 1930 году.

Трапезная

Трапезная Симонова монастыря является памятником русской гражданской архитектуры XVII века. В монастыре она появилась в еще в XV столетии, но со временем перестала удовлетворять потребности многочисленной братии.

Новое здание начали строить в 1677 году под руководством архитектора Потапова. Но его облик не понравился заказчикам, церковному руководству. В итоге строительство на время заморозили. Оно возобновилось в 1683 году, и к 1685 году было завершено. На этот раз работами руководил известный столичный зодчий Осип Старцев.

Современные исследователи относят трапезную к московскому барокко. Справа находится церковь Святого Духа, а слева - башенка, на верхнем ярусе которой есть смотровая площадка.

У трапезной, кстати, есть уникальная особенность. Это ступенчатый шипец на западной стороне. Его оформление выдержано в духе западноевропейского маньеризма, а стены украшены "шахматной" росписью.

Внутри трапезной палаты один большой свод, который перекрывает всю ширину здания. По этому образцу трапезные палаты позже стали строить во многих русских храмах.

Церковь и башни

Монастырь расположен в удивительно красивом живописном месте. Оно не раз вдохновляло многих писателей и поэтому на создание удивительных произведений. Например, описание Симонова монастыря можно найти в повести Карамзина "Бедная Лиза". В пруду именно возле его стен в финале утопилась главная героиня. Это надолго сделало монастырь весьма популярным среди поклонников и последователей сентиментализма.

Первая каменная соборная церковь при монастыре появилась в 1405 году. Она была названа в честь Успения Пресвятой Богородицы. Ее строительство начали как раз в 1379-м. С тех пор Симонов Успенский монастырь считается одной из главных святынь Русской православной церкви.

Купол собора серьезно пострадал в 1476 году, когда в него ударила молния. Поэтому вскоре его пришлось серьезно перестраивать. За дело взялся итальянский архитектор, имя которого не сохранилось до наших дней. К 1549 году храм был отстроен заново. На старом фундаменте был возведен пятиглавый собор, ставший больше в размерах.

На исходе XVII столетия его расписали столичные мастера, тогда же в монастыре появился и резной иконостас в золоте. В нем находилась главная святыня Симонова монастыря - Тихвинская икона Богоматери. Именно ее вручил Сергий Радонежский Дмитрию Донскому, благословив его на победу в Куликовской битве.

Среди редких ценностей тут же можно увидеть золотой крест, усыпанный изумрудами и алмазами, его монастырю подарила царевна Мария Алексеевна.

Среди исследователей бытует мнение, что старые стены и башни монастыря строил один из самых известных русских зодчих Федор Конь. Тот самый, что построил смоленскую крепостную стену. Он всерьез занимался укреплением пограничных рубежей Руси во времена правления царя Бориса Годунова, который и заложил первый камень в смоленский кремль.

Потрудился Конь и в этом монастыре. Труд зодчего не прошел даром. В 1591 году монахи подверглись нападению крымского хана Газы II Гирея, но благодаря крепким стенам сумели выстоять против неприятеля.

Стены некоторых башен Симонова монастыря и самого монастыря сохранились и до наших дней, хоть и были построены в 1630 году. Когда сооружалась новая крепость, в ее состав включили некоторые фрагменты, над которыми работал еще Федор Конь.

Общая протяженность монастырских стен по окружности составляет 825 метров. Высота внушительная - около семи метров. Едва ли не лучше остальных до наших дней сохранилась башня Дуло, которая увенчана шатром с оригинальной дозорной башней. Еще две уцелевших башни называются Солевая и Кузнечная, они появились в 40-е годы XVII века. Тогда как раз велась масштабная перестройка стен и строений, сильно пострадавших в Смутное время.

В перечень зданий и сооружений Симонова монастыря входят и трое ворот. До наших дней сохранились северные, западные и восточные.

После знаковой победы над ханом Казы-Гиреем, которая состоялась в 1591 году, при монастыре была сооружена надвратная церковь Всемилостивого Спаса. В 1834 году еще одна церковь, святого Николая Чудотворца, появилась над восточными воротами.

Важное решение для развития монастыря было принято в 1832 году. Православному комплексу потребовалась новая колокольня, деньги на которую пожертвовал купец Игнатьев. Первоначально был утвержден проект, сделанный архитектором Тюриным. Колокольню должны были построить в стиле классицизма, но позже от этой идеи отказались. Во многом из-за того, что в России все большую силу набирали традиции возвращения к исконной традиционной русской архитектуре. Так в 1839 году и появилась колокольня из пяти ярусов, проектировал которую уже Константин Тон.

Еще десять метров составляла звонница. Самый большой колокол в Симоновом монастыре весил целую тысячу пудов, это около 16 с половиной тонн. Как его удалось поднять на такую высоту в то время, для многих так и остается загадкой. Именно эта колокольня превратилась в один из доминантов для Москвы своего времени. Зрительно ей удавалось завершать картину живописной столицы в южной части города.

В 1929 году колокольню взорвали и велели разобрать на кирпич советские власти.

Некрополь

В древнем монастыре, как и водится, похоронены многие известные люди, про вклад которых в историю России и судьбу монастыря знают многие.

Например, в соборе при монастыре был похоронен крещеный по прихоти Ивана IV Грозного Симеон Бекбулатович, которого в 1575 году неожиданно для всех окружающих нарекли царем на Руси. Правда, уже через год тот же Грозный его благополучно свергнул.

После происков приближенного к царю князя Бориса Годунова ослепили в 1595 году, а в 1606 сослали на Соловки. Там он постригся в монахи. Вернувшись в Москву, был помещен в Симонов монастырь, где и умер под именем схимника Стефана.

В некрополе монастыря покоится тело и Константина Дмитриевича который также перед смертью принял монашеский постриг и умер под именем инока Кассиана. В разное время на монастырском подворье хоронили представителей рода бояр Головиных, Бутурлиных, князей Мстиславских, Сулешевых, Темкиных-Ростовских.

Тут же покоится немало представителей творческой интеллигенции. Умерший в 1827 году талантливый поэт Веневитинов, писатель Аксаков, скончавшийся в 1859-м, композитор Алябьев, написавший знаменитого "Соловья" (смерть его настигла в 1851-м), добившийся признания в коллекционировании и библиофилии Бахрушин, Николай Львович Пушкин (дядя знаменитого поэта), Федор Головин (близкий соратник и сподвижник первого российского императора Петра I).

Можно отыскать и могилы представителей многих знаменитых русских семей дворян, таких как Вадбольские, Оленины, Загряжские, Татищевы, Шаховские, Муравьевы, Дурасовы, Исленьевы, Нарышкины.

Когда в 30-х годах XX века был уничтожен монастырь, не сохранилась и большая часть некрополя. Удалось разыскать только немногие останки. Например, поэта Веневитинова и прозаика Аксакова, их перезахоронили на Новодевичьем кладбище. Вместо кладбища организовали столярный и После того как монастырь вернули церкви, начались строительно-восстановительные работы, в рамках которых нашли еще некоторые останки и захоронили по православному обычаю.

Священники отмечали, что все найденные могилы были сильно разрушены, большинство осквернены. Останки обретались в процессе вывоза строительного мусора, была проведена громадная работа по разделению человеческих костей от костей животных.

Современное состояние

Сегодня можно увидеть только небольшую часть построек Симонова монастыря, дошедших до наших дней. От самого монастыря осталась южная стена с тремя башнями (Дуло, Солевая и Кузнечная). Сохранилась трапезная XVII века с церковью Святого Духа, а также братский корпус, так называемые трапезные палаты, которые относятся к XV столетию, хозяйственные постройки и мастеровые палаты.

В последние годы Русская православная церковь проводит масштабные восстановительные и реставрационные работы. В частности, трудятся над восстановлением трапезной, братского корпуса и хозяйственных построек. Последние также используют в качестве мастерских. Оставшиеся уцелевшие башни и стены преимущественно пребывают в заброшенном состоянии.

Еще больше узнать можно, попав на экскурсию в Симонов монастырь. Это совсем несложно. Проект "Гуляем по Москве" стартовал в свое время в рамках празднования Дня города. Эти экскурсии оказались настолько востребованными, что их запустили на постоянной основе.

Продолжительность такой познавательной и образовательной прогулки составляет около двух с половиной часов. За это время удается пройтись вместе с опытным и начитанным экскурсоводом по живописным и тихим местам Симоновской слободы, увидеть тот самый пруд, в который бросилась с горя героиня Карамзина, здание вокзала, оставленное поездами на долгие семь десятков лет, узнать о трагической и величественной судьбе монастыря-воина, который не раз оказывался на защите столицы, побывать на могиле героев Куликовской битвы. Здесь же находится место памяти известного композитора Алябьева, так называемое кладбище колоколов.

Среди основных объектов - не только Симонов монастырь и находящиеся на его территории постройки, но и вокзал железнодорожной станции Лизово, церковь Рождества Богородицы, место, на котором Кириллу Белозерскому явилась Богоматерь, православный завод промышленника Александра Бари, могилы Пересвета и Осляби.

Организаторы экскурсии гарантируют, что после ее окончания вы узнаете, почему писатель Карамзин переименовал слободу, хоть и не желал этого, на каком месте снесли храм мракобесия и построили дом просвещения, каким образом монастырская башня превратилась в семафор, по какой причине войска атамана Болотникова не смогли преодолеть монастырские стены, как композитор Алябьев создал свое самое знаменитое произведение "Соловей", где было традиционное место сборов курсантов Спасской башни.

Единственное, о чем стоит помнить, если вы собрались посетить эту экскурсию: что на территории монастыря необходимо соблюдать определенные правила. Быть одетым в соответствии с правилами православного благочестия, в частности нельзя появляться в шортах или коротких юбках.

Маршрут, по которому пройдет экскурсия, начнется возле станции оттуда вы проследуете на улицу Мастеркову, затем на Ослябинский и Пересветов переулки, посетите сам Симонов монастырь, сходите на улицу Ленинская Слобода и снова вернетесь к станции метро "Автозаводская".

Адрес Симонова монастыря: г.Москва, Восточная ул., д.4.
Добраться до Симонова монастыря просто. Метро Автозаводская (последний вагон из центра). Потом идете по улице Мастеркова, после пересечения с улицей Ленинская Слобода идете также прямо уже по улице Восточной. И впереди слева видите Солевую башню Симонова монастыря.
Основан монастырь в 1370 году южнее Москвы на землях боярина Степана Васильевича Ховрина. Став монахом, Степан Васильевич получил имя Симон, отсюда и название монастыря.
Монастырь был одним из самых почитаемых в России. Но в 1920-м его упразднил. А в 1930-м часть построек и вовсе взорвали. А на их месте возвели ДК ЗИЛ. А в другой части устроили какие-то производства.
История монастыря – богатейшая. Да все просто: набираете в любом поисковике «Симонов монастырь» – и открываются сотни ссылок с обилием исторических фактов. Там на десять передач хватит.
Я о другом хочу сказать. Вот, казалось бы – ну, что здесь смотреть? Из построек сохранились немногие. Один храм - церковь Тихвинской иконы Божией Матери. Из стен - целиком лишь южная, фрагмент западной да малая часть восточной. Три башни.
Реставрация? Ну, так… идет ни шатко, ни валко… МОГУТ ОБИДЕТЬСЯ НАСЧЕТ НИ ШАТКО...
И все-таки.
Ни один монастырь не вызывал у меня таких эмоций, как Симонов. Попробую объяснить.
Знаете, ведь монахи не были кроткими агнцами, и наряду с церковными книгами и четками столь же умело держали в руках и меч, когда речь шла о свободе страны. И монастыри далеко не всегда были тихими обителями, но чаще – мощнейшими крепостями.
И вот в Симоновом монастыре… В нем это есть… Дух народа, дух непокорной и непокоренной Руси… Он, этот дух в каждом кирпичике, он струится из каждой трещины в стенах монастырских башен…
И не зря именно в Симоновом монастыре похоронены иноки Ослябя и Пересвет… Да-да, те самые, герои Куликовской битвы…
Уточним, однако, что их захоронение находится недалеко от нынешнего… в Старом Симоновом, это на улице Восточной, 6, на территории завода «Динамо», в Церкви Рождества Пресвятой Богородицы, и к ней можно свободно пройти…
Так вот… стоишь посреди, казалось бы, разрушенных построек…
И понимаешь, что по большому-то счету, не это главное… важное, но не главное…
Дух… вот пока он есть…
Ведь стоит Симонов монастырь…
И осаждали его, и разрушали, и грабили, и взрывали…
А – стоит! Стоит Симонов монастырь!
Строки-то пушкинские помните? «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет…»:
Стоит Симонов монастырь!
Как символ Руси.
И будет стоять.
Отныне и навеки.

Контакты Симонова монастыря:

115280, г. Москва, ул. Восточная, д. 4.

Симонов монастырь

Всего же паче убогих не забывайте, но елико могуще по силе кормите, и придавайте сироте, и вдовицю оправдите сами, а не давайте, а не вдавайте сильным погубить человека.

Ни права, ни крива не убивайте, не довелевайте убити его, еще будеть повинен смерти; а душа не погубляйте никакояже хрестьяны.

Речь молвяче, и лиху в добру, не кленитися богом.

Паче всего гордости не имейте в сердце и в уме, но рцедо: смертни есмы, днесь живи, а заутра в гробе; се все, что ны еси вдал, не наше, но твое, поручил, ны еси на мало дний; и в земли не хороните, то ны есть великъ грехъ.

Старыя чти яко отца, а молодая яко братью… Из «Поучения Владимира Мономаха». Конец X в.

Сторожи Москвы – сколько веков их образ воплощался в Симоновом монастыре, могучем, высоко поднятом над излучиной Москвы-реки, обращенном к самой опасной для столицы стороне света – югу и южным степям. Не случайно именно он сразу после Октябрьского переворота был превращен в Музей древнерусского военного, гражданского и церковного зодчества. Здесь их единение ради интересов государства, ради защиты москвичей представлялось наиболее наглядным и выразительным. Даже в могучем оборонном ожерелье города он был самым важным, а вокруг самый восточный – Спас-Андроньев монастырь, на левом берегу Москвы-реки, Новоспасский и Симонов, на правом – Данилов, далее от реки обращенный к степным дорогам Донской и самый западный – Новодевичий.

Три крутых берега реки, а с четвертой стороны непроходимое, «гиблое», по выражению наших предков, ныне полностью высохшее Сукино болото. Поблизости заложил свою обитель родной племянник и воспитанник Сергия Радонежского, сын его брата Стефана, Иван – в монашестве Федор.

На тринадцатом году отец привел сына в пустынь Сергия Радонежского и благословил на пострижение. Достигнув священства, Федор просил разрешения на основание отдельного общежительного монастыря. Сергий поддержал племянника, несмотря на молодой его возраст. Это был 1370 год, а спустя девять лет в судьбу обители вмешался великий князь Дмитрий Иванович, будущий Донской. В 1379 году по его подсказке и просьбе, вызванной стратегическими соображениями, обитель была перенесена на полверсты в сторону. Старое же ее место поныне отмечает церковь Рождества Богородицы в Старом Симонове, где покоится прах посланных Сергием Радонежским на Куликовскую битву монахов Осляби и Пересвета.

Федор приобрел исключительное доверие великого князя, который назначил его своим духовником, часто посещал обитель, часами беседовал с настоятелем. В Симоновом монастыре останавливался в каждый свой приезд в Москву и Сергий Радонежский, считая его «отраслью» будущей Троице-Сергиевой лавры.

Назначение архиепископом Ростовским не слишком обрадовало святого Федора. Прожил он в Ростове недолго, скончался в 1394 году. Памятью о нем остались основанный архиепископом женский монастырь в честь Рождества Богородицы и, как принято считать, им же самим написанная икона Богородицы, ставшая местной святыней. Мощи святого сохранялись под спудом в ростовском Успенском соборе.

Симонов монастырь становится своеобразной академией, воспитывающей многих православных князей церкви. Одним из первых следует назвать преподобного Кирилла Белозерского. Родившийся в Москве в 1337 году, Кузьма (мирское имя) был юношей пострижен в монахи, а шестидесяти лет от роду, в 1397 году, ушел в Белозерскую область к озеру Сиверскому, где основал знаменитый Кирилло-Белозерский монастырь, в котором прожил еще тридцать лет. От Кирилла осталось три литературных памятника – послания к трем братьям князьям, по определению Шевырева, «написанных простым языком и исполненных иноческого смирения».

В. Васнецов. Икона Сергия Радонежского. 1882 г.

Воспитанником Симонова монастыря был и митрополит московский Иона. Иона родился в Солигаличе, двенадцати лет принял постриг и впоследствии перевелся в московскую обитель. Суровый хранитель монашеских устоев, он не раз подвергался гонениям, и тем не менее в 1427 году был поставлен епископом Рязани и Мурома, а после смерти митрополита Фотия собором иерархов избран в митрополиты.

Однако по установленному порядку подобное избрание требовало подтверждения от Константинопольского патриарха. В этом Иону опередил другой соискатель. Ионе пришлось дождаться его низложения, и только тогда с согласия патриарха он получил посвящение в митрополиты Московские, но уже собором русских священников в Москве (1448). Отныне русская церковь становилась полностью независимой от константинопольской.

Уважение и доверие к Ионе были так велики, что великий князь в 1451 году, оставляя столицу, чтобы собрать войско против ногайцев, охрану города доверил Ионе с боярами. По свидетельству современников, когда ногайцы подожгли одно из московских предместий, Иона, отстаивая Кремль, в густом дыму и пламени совершил крестный ход по кремлевским стенам, и пламя утихло. И это только одно из чудес, связываемых с именем святителя.

Оставшиеся после Ионы сочинения относятся к лучшим памятникам древнерусской литературы. Это «Евангелие келейное» и тридцать восемь учительных посланий. Одни из них толкуют о благосостоянии государства и порядке внутреннего управления, другие – об охране православия, многие содержат утешения скорбящим, обращавшимся к нему за помощью частным лицам.

Деятельность московского митрополита Геронтия, тесно связанного с Симоновым монастырем, – время правления Ивана III Васильевича. Поставленный в митрополиты из епископов Коломенских, Геронтий вызвал немалое замешательство в церковных кругах произведенным им обрядом освящения кремлевского Архангельского собора в 1479 году. Геронтия обвинили в том, что он при совершении обряда ходил неправильно – «ходил не по солнцу». Возникшие прения способствовали распространению и укреплению жидовствующей ереси, почему митрополит решил добровольно удалиться в Симонов монастырь. Великому князю Ивану III стоило большого труда уговорить Геронтия вернуться на кафедру. Его помощь руководству государства была тем более нужна, что митрополит постоянно уговаривал великого князя окончательно свергнуть татарское иго. Не стало Геронтия в 1489 году.

Симонов монастырь. Фото 1882 г.

К той же симоновской плеяде относился и знаменитый инок Вассиан, в миру князь Василий Иванович Косой Патрикеев, который так яростно возражал против развода Василия III с великой княгиней Соломонией Сабуровой. Вассиана постигла жестокая опала, обостренная враждой к нему многих князей церкви: князь был убежденным противником монашеского стяжательства.

Вассиан Косой, в миру князь боярин Василий Иванович Патрикеев, не по своей воле принявший монашество во время опалы великого князя Московского Ивана III на старую боярскую партию. Местом его первоначального пребывания под монашеским клобуком стал Кирилло-Белозерский монастырь, где неожиданно для близких князь обратился к «книжным наукам» и проповеди заволжских старцев во главе с Нилом Сорским. Нил Сорский был постриженником того же монастыря и вблизи от него основал свою пустынь, проповедуя пустынножительство монашествующих.

Преимуществом Вассиана была его начитанность, блестящее знание современной литературы и наличие собственных незаурядных литературных талантов. Он умел отстаивать свои взгляды и успешно это делал, особенно в острой борьбе с Иосифом Волоцким, выступившим в период Собора 1504 года с увещанием великому князю основать в Московском государстве инквизицию и начать казнить еретиков. Вассиан не допускал и мысли о смертной казни во имя христианства как противоречащей самой сущности христианских догм.

Родственник великого князя Василия III, Вассиан сначала пользовался его полным доверием как правдивый и беспристрастный советчик. Он получил возможность переехать в Москву и поселился в Симоновом монастыре, изредка наезжая в кремлевский Чудов. Полемика с Иосифом Волоцким не принесла ему столько противников, сколько его возражения против владения монастырей вотчинами.

Ревностного сторонника и помощника в этом последнем Вассиан получает в лице Максима Грека, с которым знакомится в том же Чудовом монастыре. И Вассиана, и Максима Грека поддерживает митрополит Варлаам, но в 1522 году митрополичий стол занимает иосифлянин Даниил, который в своем противоборстве с ними начинает опираться на великого князя. Именно в это время Василий III задумывает перемену государственного курса и связанную с ним женитьбу на княжне Глинской.

Категорические возражения Вассиана приводят к тому, что по приговору собора он ссылается в тот самый Иосифо-Волоколамский монастырь, с которым враждовал, и вскоре умирает в его стенах, как утверждали современники, «насильственной смертью». Ту же версию его кончины подтверждает и князь Андрей Курбский.

Тяготение знати к Симоновой обители оставалось постоянным. Именно здесь разыгралась трагедия касимовского царевича Симеона Бекбулатовича, принявшего православие и по прихоти Ивана Грозного венчанного в 1574 году на русское царство. Грозный сам оказывал ему царские почести, требовал того же и ото всех придворных.

Название свое обитель получила от одного из первых попечителей – инока Симона, в миру боярина Стефана Васильевича Ховры, пожертвовавшего монастырю собственную землю.

В документах, связанных с Москвой, имя боярина появляется в последнем десятилетии XIV века, сразу после Куликовской битвы. К Московскому князю переходит на службу грек Стефан Васильевич по прозвищу Ховра, Хомра или Комра. В отношении последнего существовали разночтения. Первый вариант имел русский перевод: ховра – свинья, неряха, ховрить – грязнить, неряшничать. Родословная книга и вовсе утверждала прозвище за сыном Стефана – Григорием. Григорий Стефанович был известен тем, что строил в Симоновом монастыре каменную соборную церковь Успения, одну из самых больших в Москве после кремлевских соборов. Строительство закончилось в 1405 году, и с того времени монастырь стал усыпальницей его рода.

Владимир Григорьевич пользовался отцовским (или дедовским) прозвищем как фамилией – Ховрин. Был он доверенным великоняжеским казначеем и располагал собственным двором в Кремле. От предков унаследовал Ховрин страсть к строительству, воздвиг каменную церковь в основанном им самим Крестовоздвиженском монастыре, там же совершил свой подвиг в битве с татарами.

Вторая каменная церковь была им сооружена на своем кремлевском дворе – у Спасских ворот, неподалеку от разобранного со временем Чудова монастыря. Помимо дома в Кремле И. Е. Забелин в «Материалах по истории Москвы» называет еще двор Ховрина на Подоле, у Боровицких ворот, перешедший затем к великим князьям. Потомки Григория Ховры располагали значительными земельными наделами. Число и размеры последних постоянно увеличивались, поскольку должность великокняжеского казначея переходила у Ховриных из поколения в поколение на протяжении XV–XVI веков.

Симонов монастырь. Вид с колокольни на Москва-реку. Фото 1895 г.

Сын Владимира Ховрина Иван достиг при этой должности сана боярина. Прозвище Голова, данное ему, по словам легенд, за то, что был крестником великого князя, превратилось в фамилию для потомков. Головины сменили Ховриных, хотя память о последних и не стерлась. Владимиру Григорьевичу и Ивану Владимировичу Голове Москва и Кремль обязаны строительством Успенского собора. Они обеспечили организацию и финансирование этих работ.

Но Григорий Ховра, который со своей женой Агриппиной в Симонове «церковь большую каменную воздвигли и кельи многие поставили», не был первым крупным вкладчиком монастыря. Уже Дмитрий Донской на содержание обители дал «воды Еллинские и Лелюховские на Волге, близ Нижнего Новгорода, с озерами, песками и заводями», оборудованный соляной завод у Соли Галицкой с двумя солевыми колодцами и Медвежьи озера в Московском уезде. На земельные наделы не скупились ни старший сын Дмитрия Донского, Василий I, ни младший, который проживал здесь и скончался иноком.

Внимание к монастырю определялось помимо всего остального тем, что Симоновская возвышенность была очень удобна для обороны речного пути по реке Москве и сухопутного по Коломенской дороге, ведшей к Кремлю. Новый Симонов монастырь был настоящим военным фортом и на реке, и на дороге.

В половине XV века Симонов монастырь располагал уже значительными земельными владениями в Московском, Можайском, Ржевском, Белоозерском, Углицком, Костромском, Галицком, Нижегородском, Владимирском, Переславском и Муромском уездах. В них монастырь собирал рожь, овес, сено, горох. Он заводил доходные промыслы: соляные варницы у Соли Переславской, мельницы на реке Яузе и в других местах Московского уезда, рыбные ловли на Волге, в Ржевском уезде на озерах Сыроменце и Керегоще, на реке Селижарове. И все это богатейшее хозяйство освобождалось от княжеских промысловых налогов и торговых пошлин.

Рост доходов позволяет монастырю начать на своей территории заменять деревянные сооружения каменными. В 1485 году была построена Трапезная палата. Примерно в те же годы на вкладные деньги казначея Ивана III Владимира Ховрина возводятся церковь Преображения, «колокольница» и кирпичная ограда.

В XVI веке правильное ведение монастырского хозяйства продолжает увеличивать доходы, не говоря о расширении владений за счет дарений и вкладов. Так появляются владения Симонова монастыря в Псковской земле, Новгородском крае, Тверском, Коломенском и Дмитровском уездах. Очень большими были и поступавшие в обитель денежные вклады. Так, Иван Грозный дает 1400 рублей, из них 700 на «поминовение убиенных», а вторая половина – «опальных людей». Общий вклад постриженника Симонова монастыря Ионы Гнильевского достигает 900 рублей. Казначей Ивана Грозного Петр Иванович Головин жертвует 300 рублей на постройку новой обширной трапезной палаты, поскольку в старой сто семьдесят старцев обители уже разместиться не могли.

В монастыре начинались большие каменные постройки. Перестраивался Успенский собор монастыря. На подсобных работах здесь использовались вотчинные симоновские крестьяне со своими лошадьми, в связи с чем на срок с 1543 по 1549 год они были освобождены от всех пошлин на царя. Возводится громадная трапезная палата с церковью и службами (ныне не существующая).

Вклады в монастырь текли рекой, не говоря о том, что монастырские постриженники должны были приносить с собой в обитель облачения, сукна, приводить коней, сбрую. Делались многочисленные приношения по пятидесяти рублей на вечный помин. Борис Годунов при обмене пустошей дал вкладу 600 рублей. В 1593 году у входных ворот была построена каменная церковь Происхождения честных древ Креста – в память отражения нашествия полчищ Казы-Гирея.

Немалое значение имело и то, что именно Симонов монастырь был взят Грозным «в опричнину». Для царя было важно, что около монастыря, у восточной его стены, ногайскими татарами велась торговля лошадьми. Пригонялось до шестнадцати тысяч голов при пяти тысячах торговцах и пятидесяти ответственных послах. Гарнизон монастыря постоянно «доглядывал» за этим скоплением чужеземцев.

Большой ущерб нанес Симонову монастырю период Смутного времени. В 1610 году его осаждали казаки во главе с Иваном Болотниковым, от которых монастырский гарнизон отбивался при помощи монахов. Из грамоты князя Пожарского от 1613 года следует, что находилась обитель в состоянии крайнего разорения, которое коснулось всего монастырского хозяйства. Монастырь перестал получать обычные свои доходы. На его землях вперемежку хозяйничали поляки, литовцы, не отказывали себе в незаконных поборах и местные власти.

Грамотой от 22 февраля 1613 года от лица Пожарского и «по боярскому приговору и по совету всей земли» запрещается брать с Галицкой Симонова монастыря вотчины «казачьи кормы и подати», потому что «с Симоновских вотчин возят запасы в монастырь на монастырских всяких осадных людей», иначе говоря – на постоянный гарнизон, состоявший из двухсот человек.

Грамотами 1613, 1622 и 1623 годов все прежние земельные владения закрепляются за обителью. В 1621-м сюда поступает новый значительный вклад в Ярославском уезде от князей Мстиславских: «два погоста, сельцо Ивановское, 94 деревни, 13 пустошей и 6 починков с лугами, лесами и всякими угодьями». Мстиславские же строят рядом с главным Успенским собором монастыря церковь Одигитрии – Толгской Божьей Матери.

В 1643 году родственниками царя Михаила Федоровича по матери – Сулешевыми, потомками татарских мурз, вносится богатейший вклад земельными владениями, строится рядом с собором церковь Знамения, делаются поражавшие современников богатством – стоимостью до двух тысяч рублей – царские врата в Успенский собор. Но едва ли не главное – монастырь получает от Сулешевых материал и одну тысячу рублей на постройку новой ограды, существующей в фрагментах и поныне, – могучей стены военного назначения с пятью громадными башнями. Общая сумма пожертвований приближалась к восьми тысячам золотых рублей.

Пользуясь постоянно прибывавшими вкладами и собственными доходами, монастырь приступает к строительству каменных зданий на своей территории. Наряду со стенами возводятся три больших здания монашеских келий. Рядом с древней трапезной 1485 года появляется каменный корпус для мастерских монастыря: иконописной, швейной, сапожной, столярной и других. Сразу после вступления на престол царя Федора Алексеевича возводится каменная церковь Знамения на Луговых восточных воротах вместо разобранных старых храмов Одигитрии и Знамения.

В 1680 году была подряжена артель каменщиков из семидесяти человек из оброчных крестьян разных помещиков за 1100 рублей для постройки громадной трапезной с церковью вместо той, что существовала с XVI века с западной стороны собора. В 1683-м та же артель надстраивает Конюшенный корпус. В следующем году появляется каменная больница рядом с Ксенофонтовской церковью, рассчитанная на двенадцать постелей для старцев.

Вступление на престол Петра I положило конец процветанию Симонова монастыря, как, впрочем, и почти всех обителей в России. Введенное Петром Синодальное Экономическое правление отбирало на свои нужды большую часть монастырских доходов. Земельные владения Симонова монастыря в то время достигали 6000 десятин средней и «худой» земли, около 2000 десятин пашенного – обращенного под пашню – и непашенного леса. Крестьян насчитывалось более 12 000 душ.

Едва ли ни единственным значительным событием петровских лет для Симонова монастыря становится знаменитый Кожуховский поход, в котором Петр решает проверить преимущество заново обученных войск – «потешных» над регулярной русской армией – стрельцами. Эти маневры проходят в двух верстах от монастырских стен, за деревней Кохухово. Среди многочисленных свидетельств современников и очевидцев особенный интерес представляет безымянное "Известное описание о бывшей брани и воинских подвигах между изящными господами генералиссимы князем Федором Юрьевичем и Иваном Ивановичем «и коих ради причин между ими те брани произошли, а тот их поход друг на друга в войне бысть сего 203 года /1694/ года сентября с 23 октября даже до 18 числа, того же года».

Любопытная подробность – значительная роль в событиях прямого предка И. С. Тургенева Якова Федоровича Тургенева. Автор рукописи сообщает, что «впереди шел старый знатный воин, киевский полковник Яков Тургенев с ротою своих солдат; солдаты его несли в руках самопалы, на знаменах был изображен дворянский герб полковника». Когда командующие противных сторон Ф. Ю. Ромодановский и И. И. Бутурлин затеяли ссору, «полковник господин славный Тургенев воскликнул: ги, ги, ги, ударился своими на неприятельскую пехоту и учинился между ними бой великий и стрельба многая; полковнику непрестанно посреде огня и дыму кричащу и их прогна».

Командовал Я. Ф. Тургенев потешными и неизменно успешно. «28 сентября… четыре стрелецких полка вышли из ретраншемента и быстро атаковали осаждающих. Полковник Тургенев, находившийся в авангарде, встретил их мужественно, но не выдержал их напора. Осаждавшие не могли во время переправы подъехать со стругами к самому берегу реки, принуждены были идти некоторое расстояние в воде… Завязалось вновь сражение, продолжавшееся два часа… Во время сего сражения Полковник Тургенев получил легкую рану в голову».

Через день «полковник Тургенев, командовавший со стороны осаждающих, принудил осажденных возвратиться в ретраншамент». А в одном из окончательных сражений «отличилась рота матросов, имевшая для отличия зеленое знамя, и команда Полковника Тургенева».

Военная служба не мешала предку писателя, как и многим из окружения неугомонного царя, участвовать в забавах так называемого Всешутейшего и Всепьянейшего собора в роли Нептуна. В январе 1695 года вся Москва веселилась на свадьбе Якова Тургенева, которого Петр, по сложнейшему сценарию, женил на «дьячей жене». Причем «Тургенев сам ехал с женою в Государской лучшей бархатной карете; а за ним шли Трубецкие, Шереметевы, Голицыны, Гагины в бархатных кафтанах; а женился он Яков в шатрах на поле… И тут был банкет великий три дни». По существу, Петр праздновал рождение новой русской армии, в возможности которой он полностью поверил.

Окончательный упадок наступает после объявленной Екатериной II секуляризации монастырских владений в 1764 году. Общая сумма поступлений в год составляла в Симоновом монастыре 4389 рублей 45 копеек. Из них 1622 рубля отчислялось в Синодальное Экономическое правление и 526 рублей 26 копеек на содержание отставных военных чинов. На приходе монастыря оставалось 2241 рубль 19 копеек, из которых около 173 рублей приходилось сбрасывать на недоимку крестьян.

Тем самым общая сумма чистого годового дохода составляла 2000 рублей. Отсюда 313 рублей шло на жалованье монашествующим, 165 рублей – слугам, на одежду и обувь послушникам 190 рублей, остальные тратились на церковные нужды и прокормление всей братии. Естественно, при таком скромном бюджете говорить о новых постройках вообще не приходилось.

Эпидемия чумы 1771 года привела к тому, что Симонов монастырь был закрыт, превращен в госпиталь и начал снова действовать только 4 апреля 1795-го, но от старого размаха уже не осталось и следа. В 1812 году обитель насчитывала всего тринадцать старцев. Противостоять разграблению французскими частями монастырь не мог. Юго-западная его часть сильно пострадала от пожара. Должны были взлететь на воздух его стены и башни. Но подведенные под башни подкопы не нанесли особенного вреда. Последующий ремонт и содержание обители стали осуществляться из государственных средств по окладу монастырей первого класса. На деле это означало, что, лишенный почти всех земельных угодий и доходов от них, монастырь получал 2017 рублей 50 копеек в год при штате в тридцать три монашествующих и двадцать пять служителей. На починку построек выдавалось не более 300 рублей.

Положение монастыря было бы совсем тяжелым, если бы не такие крупные жертвователи, как Мусины-Пушкины, Лепехины, Боборыкины, Терликовы, Иван Игнатов, Старцев, Алябьевы и Бахрушины. В течение XIX века они предоставляют монастырю на постройки и починку в общей сложности около миллиона рублей. В результате возводится громадная колокольня-храм на месте древней звонницы, Больничный корпус у Никольской (бывшей Знаменской) церкви, Трапезная палата (по обращении трапезы 1680–1683 годов в зимний собор) и два придела – Сергиевский и Валентиновский. Значительно был переделан древний Архимандричий корпус у главных ворот. Обновлению подвергся и главный Успенский собор в части ремонта стен и снаружи и внутри, глав и росписи стен.

Сегодня ни полного периметра монастырских стен, имевших в длину около 600 метров, ни ансамбля монастырских построек не существует. Монастырь был ликвидирован сразу после Октября, а в 1930 году началось строительство на месте разобранных зданий и стен Дворца культуры Пролетарского района (архитекторы братья Веснины), превращенного затем в Дворец культуры завода ЗИС. И все же есть смысл попытаться совершить прогулку среди исчезнувших памятников, одну из самых любимых москвичами в конце XIX – начале XX века, причем обычно сюда приезжали на речных пароходиках, чтобы подняться по крутому склону к Святым воротам.

Башня Дуло представляет один из наиболее интересных и талантливых образцов древнерусской оборонной архитектуры. Она служила главной сторожевой вышкой (в два яруса), центром защиты монастыря, но и хлебным складочным запасным амбаром. Особенно грандиозно впечатление, которое производит ее внутреннее помещение. Ряды окон маскируют тяжесть конструкции, которая, кажется, повисает в воздухе. Башня располагает четырьмя боевыми ярусами и каменным шатром. В основе фундамента лежат огромные валуны.

Исчезли обращенные к реке так называемые Водяные ворота, через которые в монастырь доставляли воду. В их толще сохранялись пазы, в которых ходили спускающиеся по особому проему в стене решетки, часто встречавшиеся в средневековых крепостях и называвшиеся герсами. Герсы обычно поднимались обратно на блоках из верхнего сторожевого помещения над воротами. В спущенном виде такие решетки полностью закрывали проемы ворот, которые к тому же обеспечивались и крепкими створами.

О грандиозной колокольне, к которой москвичи относились очень сдержанно, считая ее неуместной в ансамбле монастыря, историк архитектуры 1920-х годов С. А. Торопов писал: «Современная колокольня – типичный памятник мастера упадочного периода русского зодчества эпохи Николая I, прекрасного для своего времени техника-строителя, но плохого художника, так что Симоновская колокольня ценна как раз не с точки зрения искусства, а со стороны строительной техники этого времени… Ее архитектура необычайно скучна, тяжела, мало нарядна и представляет результат творчества по заказу. После известной катастрофы 1825 года (событий на Сенатской площади. – Н. М.) Николай I решил всячески руссифицировать и искусство. К. А. Тон, аккуратный, педантичный чиновник от архитектуры, мало даровитый ученик гениального Воронихина, как нельзя более подходил к роли беспрекословного исполнителя высочайшей воли. Классик по образованию, он при тогдашних скудных и сбивчивых сведениях в археологии работает по воле царя в „византийском“ и „русском“ стиле. Колокольня Симонова является выразительнейшим шедевром этого своеобразного „тоновского“ совмещения трех архитектурных стилей».

Сохранившаяся южная стена включает три башни: Дуло, Старую и Новую. Чрезвычайно массивная стена имеет за зубцами проход – галерею на арках, или так называемый верхний бой. Воронкообразные проемы внизу служили для защиты основания стены и назывались приспособлениями «подошвенного боя».

Галерея тянулась круговым обходом, проходя сквозь башни для удобства перегруппировки защитников. На ней располагались бойцы с орудиями, которые стреляли в щелевые просветы. Зубцы служили им каменными щитами. Причем эта линия зубцов стоит не на самой стене, а на особых выдвинутых из нее вперед кронштейнах.

Между кронштейнами в полу верхней галереи были оставлены отверстия для поражения подступавшего к самым стенам врага. В них сбрасывали камни, сыпали песок, известь и т. п.

Для того чтобы не подпускать врага к стенам и поражать его с боков фланговым огнем, на расстоянии выстрела возводились могучие башни, выступавшие далеко за линию стены. В зависимости от рельефа местности и диктуемых ею условий обороны башни могли быть круглые, квадратные, многоугольные, правильные и неправильные в плане. Внутри башен сооружалось несколько этажей. В их стенах также делались круглые или щелевидные отверстия, часто располагавшиеся в шахматном порядке.

Верх башен имел открытый балкон, отвечавший по назначению верхней галерее стен. Высокие шатры башен несли сторожевые вышки – смотрильни для сторожевого дозора. Ныне не существующая Солевая башня, помимо оборонного значения, служила и местом хранения запасов соли. Соль из монастырских солеварен запасалась на многие годы и составляла важнейший из источников содержания Симонова монастыря. Ее недостаток во время осады монастыря мог вызвать заболевание гарнизона цингой. Эта же башня называлась Вылазной, так как имела по сторонам малые «вылазные» воротца.

Следующая башня – Кузнечная – выступала углом из глади стены. Эта форма была наиболее выгодна для стрельбы в подступавшего неприятеля с верхних соседних «боев» стены.

Из старых построек монастыря сохранилась великолепная трапезная, при которой в свое время была также гостиная палата для приема наезжавших высокопоставленных лиц и с западной стороны гульбище-смотрильня в виде башни, чтобы любоваться открывавшимися видами на реку и на Москву. Очень интересны огромные подвалы под самой трапезной и древние палаты в башне-смотрильне. Первые предназначались для хранения продуктов, вторые когда-то служили жильем.

Долгое время в советские годы продолжали существовать монашеские кельи. Обычно очень узкие, они представляли как бы цепь отдельных жилых ячеек, каждая с собственным входом. Из-за многочисленности братии строителям приходилось обстраивать кельями почти весь периметр стен. За ними находились черные дворы. Это расположение подсказывалось также желанием, сохранить внутри монастырских стен как можно больше площади для фруктовых садов, служебных дворов и непременного кладбища, которое приносило обители постоянный и очень значительный доход.

Из могил XIX века здесь были наиболее известны погребения семей Загряжских, Олениных, Дурасовых, Соймоновых, Ислентьевых, Муравьевых, Вадбольских и многих других. Среди них сохранялась могила Д. В. Веневитинова, поэта, скончавшегося на двадцать втором году жизни и почтенного вырезанной на надгробном камне эпитафией: «Как знал он жизнь, как мало жил…»

В одном ряду с веневитиновской могилой находились памятники семьи Аксаковых – самого Сергея Тимофеевича и его сына Константина, всего на несколько месяцев пережившего отца.

С Симоновым монастырем связана одна из романтических страниц истории русской литературы. Около обители находился так называемый Лисьин пруд, около которого Н. М. Карамзин увидел свою героиню – «бедную Лизу», утопившуюся в его водах. С момента выхода повести пруд стал для москвичей Лизиным, и кто только не совершал паломничества к его берегам.

И трагическая страница в истории нашей музыки – деле «русского соловья».

…Который раз застать хозяина дома не удавалось. Впрочем, у настойчивого гостя дел к нему не было. Тимофей Миронович Времев выбрался из Воронежской глуши обернуться с деньгами. Опекунский совет, заемные письма, долговые обязательства – забот хватало. Визит к композитору Александру Александровичу Алябьеву в Леонтьевский переулок был всего лишь данью памяти добрых старых лет. Офицеры расквартированного в Воронеже полка нередко наведывались в соседнюю Голофеевку. Алябьеву доводилось и живать у хлебосольных ее владельцев. Голофеевский помещик Времев был уверен – им найдется о чем поговорить, что вспомнить. Тем более он уже больше месяца жил в Москве и днями собирался возвращаться домой.

Н. М. Карамзин.

21 февраля 1825 года. За столом в алябьевском доме сам композитор, его товарищ по полку Давыдов, Времев, Калугин, сосед Времева по поместью и спутник по московской поездке. Бывший уездный стряпчий в Скопине. Бывший подсудимый. Из докладной записки графа Бенкендорфа Николаю I: «Калугин, оставленный по суду в подозрении за лихоимство в повальном обыске, оглашенный любодеем и бежавший дважды из-под караула». Для двадцати восьми прожитых стряпчим лет Одиссея слишком достаточная, но почему-то не отпугнувшая Времева. У них общие дела, общие планы.

К концу обеда подъедут Н. А. Шатилов и И. А. Глебов. Шатилов – муж сестры композитора, Варвары Александровны, Глебов – еще одна случайная и, подобно Времеву, необязательная встреча. В 12-м году познакомились, в послевоенные годы вообще не видались. Только что приехавший в Москву, теперь уже майор в отставке, в первый раз оказался в алябьевском доме.

Разговоры. Воспоминания. Непременная музыка – так много хозяин редко играл и пел. И все же гости разошлись задолго до полуночи. Первым Глебов, за ним Времев и Калугин, последним зашедший навестить Екатерину Александровну, другую сестру, жившую с братом, Шатилов. Алябьева жила на другом этаже и к гостям Алябьева выходила редко.

Версий последующих событий, как и распорядка всего вечера, сложится множество. Собравший все возможные сведения Бенкендорф не сомневался: вернувшись от Алябьева, Времев лег спать. Наутро им был задуман сложный и непонятный на первый взгляд финт. Времев выезжает из Москвы и ночует на постоялом дворе в Чертанове. Но на следующий день возвращается в столицу, где у него оказывается множество дел. Только такие мастера сыскного дела, как знаменитый Яковлев, могли во всех подробностях их восстановить.

Оформил доверенность и дал заемное письмо другому своему соседу по имению и ближайшему приятелю Калугина, некоему Антонову. Купил в рядах и отправил своим ходом в Воронеж повозку. Сделал десяток прощальных визитов. Записался у полицейского офицера в книгу отъезжающих. Выкупил заложенные часы. После всех хлопот вернулся в Чертаново и долго растирался на ночь мазями, жалуясь на недомогание и стеснение в груди.

Из донесения того же сыщика Яковлева следовало, что 27 февраля Времев «рано разбудил человека Андрея проводить себя на двор для телесной нужды, куда и пошли; а как он стал испражняться в виду того человека, упал и умер». На постоялом дворе остался один Калугин.

Дальше все пошло установленным порядком. Полицейский протокол. Вскрытие. Заключение уездного лекаря Корецкого: смерть произошла «от сильного апоплексического удара, коему споспешествовали сырое тела его сложение, преклонные лета и какое-нибудь сильное огорчение». В свои пятьдесят с небольшим лет Времев смотрелся стариком. Мысль о «сильном огорчении» вряд ли пришла сама в голову врача. Калугин должен был при всех обстоятельствах позаботиться о собственной безопасности.

Единственный свидетель! Кто бы стал принимать всерьез рассказы слуг. 28 февраля Калугину придется давать Земскому суду показания об обстоятельствах смерти. Ничего подозрительного им сказано не было. Конечно, никакого насилия. Само собой разумеется, и никакой карточной игры. Слова Калугина во всех мелочах совпали со словами времевского «человека», Андрея Иванова. Сомнений в естественном характере наступившей смерти не возникало. Но Калугин должен был дать подписку о невыезде: оставались невыясненными некоторые имущественные вопросы. Количество денег, найденное у покойного, не соответствовало тому, которым он должен был располагать: разница составляла по меньшей мере 1600 рублей.

Недостающие деньги… Помешать погребению они, само собой разумеется, не могли. 3 марта в Симоновом монастыре тело коллежского советника Тимофея Времева было предано земле «по позволению гражданского губернатора и по билету обер-полицмейстера Шульгина 1-го».

5 марта помещик Воронежской губернии в чине губернского секретаря Сергей Александрович Калугин, от роду 28 лет, подал записку в канцелярию военного генерал-губернатора. В записке Алябьев, Шатилов, Давыдов и Глебов обвинялись в крупной и непорядочной карточной игре и драке, приведшей к смерти обыгранного ими на сто тысяч и отказавшегося расплачиваться Времева.

Записка не имела ни числа, ни подписи доносителя. Подробности о других ее особенностях не сохранились, так как в скором времени она была изъята из начавшегося дела. Объяснения по поводу исчезнувших денег носили достаточно невразумительный характер. Калугин не мог отрицать, что они так или иначе связаны с ним. Часть якобы была передана самим Времевым Антонову, другую по его поручению передал тому же Антонову Калугин. Круг замкнулся. Доноситель, он же единственный свидетель, поддержал сам себя.

Доказательства, приводимые Калугиным, опирались на показания самого Антонова. Их разговор, само собой разумеется, без свидетелей, с глазу на глаз, на следующий день после прощального обеда в Леонтьевском: 24–25 февраля. Калугин будто бы сообщил приятелю о карточной игре, проигрыше и драке, о которых не обмолвился ни словом через четыре дня в показаниях перед Земским судом. Антонов готов присягнуть: все было именно так и именно 25-го.

Другое доказательство – письмо Времева Антонову с многозначительной фразой о «великой неприятности», случившейся «вчерашним днем». Хотя «неприятность» не раскрыта. Правда и то, что «вчерашний день» приходится на 25-е. На письме стояли даты, проставленные рукой отправителя и получателя – 26 февраля.

Много сложнее дело обстояло с почерком. Времевское письмо – Калугин вынужден признаться – было написано почему-то им самим «под диктовку» Времева. Якобы слишком расстроенный Времев ограничился тем, что его подписал. В «Деле о скоропостижной смерти коллежского советника Времева», хранящемся под № 206 первой описи фонда Государственного Совета по Департаменту гражданских и духовных дел, на листе 98-м безоговорочно утверждается несходство подписи в письме с «подлинной рукой» Времева. Варвара Александровна Шатилова-Алябьева будет права в своем последующем заявлении: «Подпись руки Времева, сличенная в Правительствующем Сенате с прочими его письмами, оказалась несходной. На таковом подозрительном акте сооружено обвинение четырех семейств единственно в том намерении, чтобы прикрыть неосновательные донесения начальников губернии».

События начинают развиваться с ошеломляющей стремительностью. Через четыре дня после подачи записки, 9 марта, Калугин дает объяснения гражданскому губернатору Г. М. Безобразову. 11 марта обер-полицмейстер Шульгин 1-й обратится к Московскому митрополиту высокочтимому Филарету за разрешением на эксгумацию тела, и Филарет незамедлительно нужное разрешение дает. Но почему?

Недоумения росли как снежный ком. Почему Шульгин так легко примирился с тем, что всего несколькими днями раньше был обманут Калугиным? Лжесвидетельство всегда считалось преступлением. В глазах ярого службиста обер-полицмейстера тем более. Да и что было считать лжесвидетельством? Первое показание или второе?

За первым стояло лекарское заключение, проверенные полицией обстоятельства, наконец, несколько свидетелей, за вторым ничего. И тем не менее, даже не пытаясь спасти чести мундира – как-никак разрешение на похороны было подписано им же самим! – Шульгин 1-й яростно добивается меры редчайшей и ответственнейшей: а что, если новое вскрытие даст отрицательный результат?

На следующий день после обращения к Филарету у Алябьева, Шатилова, Давыдова и Глебова отбирается подписка о невыезде. 14 марта происходит эксгумация. Действие, которое всегда производится если не втайне, то, во всяком случае, в специальном помещении и в присутствии самого узкого круга профессионально причастных лиц, превращается с ведома и по желанию полиции во всенародное зрелище. Первый и единственный раз в истории Москвы.

Главный помощник Шульгина 1-го, не уступающий ему в ретивости и службистском рвении, полицмейстер А. П. Ровинский приглашает – иного определения не найти – присутствовать всех желающих. Вскрытие будет происходить среди бела дня, в самом Симоновом монастыре – особо оговоренное Филаретом или специально подсказанное ему свыше условие – при гостеприимно открытых воротах. Никаких ограничений для входа полицией установлено не было.

Сколько их нашлось любопытствующих, жадных до всяких зрелищ? «Не сотни, но, может быть, тысячи, – напишет под свежим впечатлением случившегося Екатерина Александровна Алябьева, – были зрителями сего необыкновенного, ужасного и жалостного зрелища, разнесшегося тотчас по стогнам столицы с ожидаемою баснею».

Сестра композитора была права. Вне зависимости от результатов вскрытия молва должна была объявить участников прощального обеда в Леонтьевском убийцами. Полиция, со своей стороны, не могла допустить благоприятных для обвиняемых результатов – слишком сложным оказалось бы в таком случае положение Шульгина 1-го.

Меры предосторожности были предусмотрены: производившего вскрытие прозектора не привели, как того требовала процедура, к присяге, и – главное – ему не дали подписать протокол. Может быть, потому, что он на это бы и не согласился? Так или иначе, ото всего можно было отказаться, все поставить под сомнение. Путь для слухов, обывательских сплетен и вымыслов был свободен.

Для семьи Алябьевых первый акт начинавшейся трагедии становился тем тяжелее, что разыгрывался у родительских могил. Сюда привезли они прах матери, скончавшейся в Казани. Здесь была могила отца: Александр Васильевич скончался в октябре 1822 года.

Шестьдесят с лишним лет военной и гражданской службы принесли старику величайшее уважение сотрудников и окружающих. С высоким начальством независимый нравом Алябьев-старший не общался, милостей у двора не искал. Исполняя должность правителя Тобольского наместничества, не побоялся принять отправляемого в ссылку Радищева, задержать его на семь месяцев в самом Тобольске, хлопотать об удобствах дороги, снабдить деньгами, разрешить публикацию в местном журнале «Иртыш, превращающийся в Ипокрену». Впрочем, и само появление этого первого в Сибири журнала, как и первой типографии, первого театра с превосходным оркестром, нескольких училищ, было делом Алябьева-старшего. На его памятнике в Симоновом монастыре появилась благодарственная надпись:

Державы твердый столб и сирых благодетель,

По службе правде и царю был чтим,

Как древний храм, где крылась добродетель,

И встретил радостно бессмертия зарю.

Не титлам судии, вельможи

(Он ими не сиял – они сияли им),

Но человеку здесь ты поклонись, прохожий,

И жить и умереть учись над прахом сим.

Благодетелю от подчиненных.

Страшный спектакль в Симоновом монастыре принес необходимые обер-полицмейстеру результаты. Не имевший правовой силы, не подписанный прозектором протокол вскрытия утверждал смерть Времева от жесточайших, вызвавших разрывы внутренних органов побоев. 14 июля дело к производству принял друг Пушкина, судья Иван Иванович Пущин.

Все дворовые Алябьевых продолжали отрицать сам факт карточной игры, тем более драки. После жесточайшего следствия «с пристрастием» – избиениями и прямыми пытками только трое из двенадцати изменили свои показания. Только их судья и включил в дело, упрямые были от него отстранены. Калугин, до тех пор содержавшийся под стражей из-за разнобоя в показаниях, отпущен на свободу, а там и в свое воронежское поместье. Алябьева и его товарищей никто выслушивать не стал. Правда, суду пришлось согласиться на требуемую ими повторную экспертизу останков Времева. Речи не могло быть о новой эксгумации – только об экспертизе по уже существующим протоколам и первоначальному заключению лекаря Корецкого, составленному сразу же после кончины. И – университетские светила русской медицины обвиняют участников Симоновской трагедии в полной профессиональной неграмотности.

Для автора «Начальных оснований всеобщей патологии», представителя старой московской медицинской династии Ф. А. Гильдебрандта совершенно очевидно: смерть носила естественный характер и никаким насилием не сопровождалась. Мало того, Гильдебрандта неожиданно поддерживает декан медицинского факультета, самый знаменитый и уважаемый доктор Мудров, профессор патологии Медико-хирургической академии. Их доводы абсолютно убеждают даже Бенкендорфа.

23 октября 1825 года на совместном заседании I Департамента Московского уголовного суда и I Департамента Земского суда Алябьев и его товарищи были полностью оправданы за отсутствием состава преступления. Решение могло бы быть единогласным, если бы не особое мнение судьи Ивана Ивановича Пущина. Пусть не было убийства, пусть не было драки, достаточно (недоказанного!) факта карточной игры, чтобы четырех храбрейших офицеров, участников Отечественной войны 12-го года лишить чинов, орденов, дворянства с последующим зачислением в солдаты. Если же по ранениям или по возрасту былые ветераны для военной службы не годились, ее следовало заменить пожизненной ссылкой в Сибирь. По выражению биографа И. И. Пущина Натана Эйдельмана, Иван Иванович не терпел самого духа «гусарской вольницы». Как, впрочем, и вступивший на престол Николай I, подтвердивший в отношении Алябьева: невиновен, но «таких» следует держать как можно дальше от столиц.

Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Русь и Орда. Великая империя средних веков автора

3.2. Московский Старо-Симонов монастырь - древняя братская могила воинов Куликовской битвы В этом разделе мы расскажем о нашем посещении Старого Симонова монастыря 15 июня 1994 года, предпринятом в связи с исследованием географических обстоятельств Куликовской битвы.

Из книги Реконструкция всеобщей истории [только текст] автора Носовский Глеб Владимирович

4.13.2. СТАРЫЙ СИМОНОВ МОНАСТЫРЬ СЕГОДНЯ - ДРЕВНЯЯ БРАТСКАЯ МОГИЛА ВОИНОВ КУЛИКОВСКОЙ БИТВЫ В этом пункте мы расскажем о нашем посещении Старого Симонова монастыря 15 июня 1994 года, предпринятом нами в связи с исследованием географических обстоятельств Куликовской битвы.

автора Носовский Глеб Владимирович

2.11. Смотр войск Дмитрия Донского перед Куликовской битвой на Девичьем поле Московское Девичье поле, Новодевичий монастырь и старый Девичий монастырь за Черторыем По дороге на поле битвы, Дмитрий устроил своему войску смотр «на поле Девичьем». Сообщается следующее.

Из книги Книга 1. Новая хронология Руси [Русские летописи. «Монголо-татарское» завоевание. Куликовская битва. Иван Грозный. Разин. Пугачев. Разгром Тобольска и автора Носовский Глеб Владимирович

3.2. Старый Симонов монастырь в наше время, в 1994 году, - древняя братская могила воинов Куликовской битвы В этом пункте мы расскажем о нашем посещении Старого Симонова монастыря 15 июня 1994 года, предпринятом Г.В. Носовским, А.Т. Фоменко и Т.Н. Фоменко в связи с исследованием

Из книги Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима автора Носовский Глеб Владимирович

Старый Симонов монастырь сегодня (в 1994 году) - древняя братская могила воинов Куликовской битвы В этом пункте мы расскажем о нашем посещении Старого Симонова монастыря 15 июня 1994 года, предпринятом нами в связи с исследованием географических обстоятельств Куликовской

Из книги Какой сейчас век? автора Носовский Глеб Владимирович

3.2. Старый Симонов монастырь - древняя братская могила воинов Куликовской битвы Здесь мы расскажем о нашем посещении Старого Симонова монастыря 15 июня 1994 года, предпринятом нами в связи с исследованием географических обстоятельств Куликовской битвы. Совершенно

Из книги Книга 2. Тайна русской истории [Новая хронология Руси. Татарский и арабский языки на Руси. Ярославль как Великий Новгород. Древняя английская истори автора Носовский Глеб Владимирович

5.2. Старо-Симонов и Богоявленский монастыри в Москве Кстати, в Софийском соборе Киева происходило то же самое, что и в Москве. Напомним, что надгробные плиты московского Старо-Симонова монастыря в 1960-е годы тоже варварски разбили отбойными молотками во время так

Из книги Сталин и писатели Книга четвертая автора Сарнов Бенедикт Михайлович

СТАЛИН И СИМОНОВ

Из книги 100 великих достопримечательностей Москвы автора Мясников старший Александр Леонидович

Симонов монастырь Башни Симонова монастыря поражают не только своим монументальным величием, но и удивительной формой. Как, например, угловая башня Дуло, увенчанная высоким шатром с двухъярусной дозорной башенкой. Не зря их называли готическими.Когда-то существовало

Из книги Москва в свете Новой Хронологии автора Носовский Глеб Владимирович

2.2. Братская могила героев Куликовской битвы Московский старый Симонов монастырь в 1994 году В этом пункте мы расскажем о нашем посещении Старого Симонова монастыря 15 июня 1994 года, предпринятом нами в связи с исследованием географических обстоятельств Куликовской битвы.

Из книги Тайны московских монастырей автора Молева Нина Михайловна

Симонов монастырь Всего же паче убогих не забывайте, но елико могуще по силе кормите, и придавайте сироте, и вдовицю оправдите сами, а не давайте, а не вдавайте сильным погубить человека. Ни права, ни крива не убивайте, не довелевайте убити его, еще будеть повинен смерти; а

Из книги Ленинградская утопия. Авангард в архитектуре Северной столицы автора Первушина Елена Владимировна

Симонов Григорий Александрович (1893–1974) Родился в городе Троицке Челябинской области. Окончил Петроградский институт гражданских инженеров в 1920 году. Специализировался преимущественно на проектировании массовой жилой застройки. В 1928 году посетил Швецию и Германию, где

автора Носовский Глеб Владимирович

2.7а. Смотр войск Дмитрия Донского перед Куликовской битвой на Девичьем поле Московское Девичье поле, Новодевичий монастырь и старый Девичий монастырь за Черторыем По дороге к полю битвы, Дмитрий устраивает войску смотр «на поле Девичьем». Сообщается следующее. «Более 150

Из книги Где ты, поле Куликово? автора Носовский Глеб Владимирович

3.2. Братская могила героев Куликовской битвы. Московский Старый Симонов монастырь в 1994 году Здесь мы расскажем о нашем посещении Старого Симонова монастыря 15 июня 1994 года, предпринятом в связи с исследованием места Куликовской битвы. Совершенно естественно, что

Из книги История московских кладбищ. Под кровом вечной тишины автора Рябинин Юрий Валерьевич

Был примечателен особенно… Симонов монастырь Кладбище Симонова монастыря стало приходить в упадок задолго до революции. Это, может быть, единственное московское монастырское кладбище, которое с годами становилось все менее и менее желанным местом упокоения. Связано

Из книги Другая сторона Москвы. Столица в тайнах, мифах и загадках автора Гречко Матвей