«Память о смерти научит внимать самому себе. Часто в цветущих летах восхищаются от сей жизни в вечную, а тем ужаснее, если внезапно. Нам же, приближенным к двери гроба, ужели можно отлагать жизнь свою на многая лета, - покаемся и живы будем душою вечно».

Старец Макарий напоминал о том, что время идет незаметно для нас, и часто мы заботимся о бренном теле и забываем о вечной душе:

«Время течет нечувствительно; и не видим, как оно летит, измеряемо секундами, минутами, часами, днями и далее и всякая секунда приближает нас к вечности. Мы, зная это, плохо печемся о том, как предстать и дать отчет нелицеприемному Судии. Чувственность помрачает ум наш. Всё наше попечение и помышление о том, чтобы доставить покой телу; а о душе мало радим – страстей не искореняем, и даже не противимся им; и от того лишаемся мира и покоя душевного».

Старец писал о нашей земной жизни как о капле в море, напоминал о вечности и дне Судном: «Мятемся, колеблемся, смущаемся; и всё протекает, как река, и уносит всё прошедшее, как будто и не было; весьма немногое история и повествования частные оставляют на память о былом. Нынешний день оканчивается в моей жизни 66 год, а завтра начнется 67. Но что это в отношении к вечности? Меньше, нежели капля в море. Но какая будет вечность, о сем надобно теперь подумать и просить милосердого нашего Создателя и Искупителя, да милостив нам будет в день судный и сподобит десного стояния. А как-то мы плохо о сем думаем, будто и вечности не будет. Так и жизнь проводим – заповеди преступаем и истинного покаяния не имеем. Господи, помилуй!»

Преподобный Макарий часто говорил ученикам своим: «Пора, пора домой!» Иногда они даже не обращали на эти его слова особенного внимания, может быть, отчасти потому, что мысль о смерти, как одно из духовных деланий, никогда не оставляла его.

Преподобный Исаакий I, стяжав память о смерти, часто повторял: «Ах, как умирать-то!» Плоды этого постоянного памятования о смерти выражались иногда в слезах покаяния и умиления, в которых заставали его некоторые из братии, если приходили внезапно.

Следует разделять память о смерти и страх смерти

Преподобный Иосиф учил разделять память о смерти и страх смерти, советовал верить в то, что Господь «не восхитит душу не готову», если человек заботится о спасении. Старец писал духовному чаду, бывшему в смущении от страха смертного:

«Утром и вечером клади по три поклона с молитвою: “Господи, от страха вражия избави душу мою”. Страх смерти, о котором пишешь мне, есть следствие болезненности. Не надо много думать о сем, а старайся отгонять от себя сей страх. Молись Богу, всегда приноси ему покаяние в своих грехах и вручай себя Его милосердию и уповай, что Господь не хотяй смерти грешника (Иез. 33, 11), не восхитит не готову душу твою. Молись о сем и , а смущениям не предавайся».

Оптинские старцы часто знали дату своей кончины

Как-то одна очень близкая к старцу Макарию помещица, благочестивая старушка Мария Михайловна Кавелина, заболела так тяжело, что была, как ей казалось, на краю могилы. По своей вере к старцу, она просила его помолиться Господу, чтобы Он продлил дни её жизни ради свидания с любимым своим сыном, оптинским иеромонахом, который в эти дни отлучился из обители и не знал о болезни матери.

Старец сказал ей твердо: «Ты выздоровеешь, а умрём мы вместе». Слова старца оправдались. Помещица, бывшая в опасности умереть, выздоровела, но, после того говорила близким: «Бойтесь моей смерти, с нею связана жизнь старца, вот что он сказал мне». Это предсказание старца о кончине показывает, что ему было от Господа тайное извещение о времени его отшествия из мира сего.

Важность покаяния, исповеди и причастия Святых Таин

Оптинские старцы советовали заранее готовиться к смерти ежедневной молитвой, воздержанием, исповедью, приобщением Святых Таин. Преподобный Антоний писал:

«Иные готовят себе для погребения разныя одежды и покрывала; а мы приготовлять себя будем частыми молитвами, воздержанием, смирением, исповеданием, приобщением Святых Таин каждый пост, и слезами покаяния отмывать черноту греховную, да тако с миром изыдем. Если в юных не похваляется нерадение; то в престарелых оное ещё предосудительнее».

Преподобный Иосиф также напоминал о важности покаяния и исповеди как подготовки к смертному часу:

«Объясняешь, что собака укусила тебя, и ты опасаешься, что не бешеная ли она. Положись во всём на волю Божию! Господь сказал, что без воли Отца вашего Небесного не упадёт волос с головы вашей (ср.: Лк. 21, 18). На всё – воля Божия. Конечно, для спокойствия духа необходимо – исповедуйся, приобщись святых Христовых Таин и особоруйся. После того уж нечего бояться смерти, ведь когда-нибудь нужно же умирать».

« своё возьмет, хоть ты всех докторов объезди. Поэтому, если боишься смерти, то надо стараться приготавливаться к ней, и покаянием, и исповедью очищать свои грехи».

Преподобный Варсонофий наставляя о том, как важно причаститься перед смертью, приводил такую историю в пример: «Однажды, это было в Петербурге, мне рассказывал один священник из церкви преподобного Сергия, что на Литейной улице: “Зовут меня вечером напутствовать Святыми Таинами больного. Прихожу, спрашиваю, где больной. Ко мне выходит пожилых лет мужчина, на вид совершенно здоровый, и говорит, что это он для себя пригласил.

– Кощунствовать с этим великим Таинством нельзя, – отвечаю, – меня просили напутствовать больного, а вы совершенно здоровы.

– Я лет 20 не был у исповеди и причастия, – ответил он, – вдруг какой-то голос властно говорит мне: “Ты сегодня умрешь”, – оттого-то я и побеспокоил вас.

– Если так, то будем исповедоваться.

Начинается исповедь, и что это была за исповедь! Душа его была, как проказою, покрыта всевозможнейшими грехами. Наконец, накладываю епитрахиль и читаю разрешительную молитву.

– Значит, все грехи прощены, и я могу причаститься? – спросил он.

– Прощены, и я сейчас причащу вас.

Приготовил всё, читаю молитвы и хочу причастить его, но у него сжимаются зубы, и, несмотря на все усилия, он не может их разжать. Тогда он идёт в свой рабочий кабинет, берет клещи и хочет разжать ими рот, но не может. Так и умер, не приняв Святых Таин. Грехи ему прощены, но отчего Господь не сподобил его Причащения – это неисповедимая тайна Божия”. А принять Святые Таины – великое дело. Если бы кто из причастников умер до прошествия 24 часов после Причащения, то душа его пошла бы в Рай. Бесы не могут приблизиться к такой душе, опаляемые сиянием Тела и Крови Христовых».

И добавлял:

«Господь беспредельно благ. Жертва, принесенная на Голгофе, так бесконечно велика, что грехи всего мiра по сравнению с этой жертвой «яко ничесоже». Это всё равно, как если бы кто взял горсть или пригоршню песка и бросил в море. Замутилось бы оно? Разумеется, нет, оно останется по-прежнему невозмутимым. Но и эта горсть может погубить нас, если мы не считаем себя грешниками и не каемся пред Господом. Причащение Святых Таин попаляет все грехи; отчего, особенно у простых людей, всегда спрашивают: причащался ли больной перед смертью? Если узнают, что усопший сподобился Святого Причащения, то радостно восклицают: “Слава Тебе, Господи!”».

Искушения в смертный час

Старцы предупреждали о том, что перед смертью часто бывают . Об одном таком искушении писал преподобный Варсонофий: «Рассказывал мне отец Венедикт, иеромонах нашего Скита: “Позвали меня напутствовать схимонаха отца Николая (Лопатина). Это было дня за два до кончины его. Больной находился в полном сознании и памяти. Пред Причащением я попросил соседа его по келье монаха отца Пиора сходить в церковь к пономарю за теплотой. Тот ушел. Исповедовав больного, я приобщил его. Приходит отец Пиор и чрез перегородку своей кельи сердито говорит: “Пономарь не дал теплоты!” Я ответил, что обойдусь без неё и дам больному отварной воды из самовара. Объясняю, что отец Нектарий не дал теплоты, как сообщил сейчас пришедший от него отец Пиор, и потому придется запить Святые Тайны водою. Отец Николай говорит: “Я ничего не слышу!” “Как, – спрашиваю я его, – не слышите? Вот отец Пиор говорит, что отец Нектарий отказал в теплоте”. “Нет, – отвечает больной, – ничего не слышу!”

Я удивился. Но в эту минуту отворяется дверь кельи, и входит отец Пиор, неся в руках сосуд с теплотой. Спрашиваем его: приходил ли он сейчас в келью к себе? “Нет, – отвечает тот, – не приходил. Прямо от пономаря пришёл сюда!” Таким образом, врагу хотелось привести в смущение умирающего по принятии Святых Таин. Умирал отец Николай от чахотки, и, как все чахоточные, был очень раздражителен, особенно во время болезни предсмертной. Но Господь не попустил врагу искусить причастника Своего, закрыв ему слух, так что бесовские слова слышал только я один».

В чём находить утешение близким

Преподобный Макарий напоминал о том, что излишняя скорбь неугодна Богу. Старец советовал близким находить утешение в поминовении усопших, в молитве за них, в милостыне, творимой в их память: «Пишешь, что совершили в сороковой день поминовение по папеньке твоём, и что вам горько было. Жаль мне его, жаль и вас за ваше малодушие. Молитва об усопших доставляет им пользу, и оставшимся утешение, что они здесь имеют средства там ему благодетельствовать. А излишняя скорбь неугодна Богу: будто противоречим Его о нас промыслу и распоряжению. Не похвалю я за это твою маменьку, а мою сестрицу; я уже писал ей, что эта скорбь от себялюбия происходит. Вот за это спаси Господи, что она хорошо поминает его и милостыню подаёт, и крестьян утешает, – все это она туда ему пересылает».

Преподобные отцы наши, старцы Оптинские, молите Бога о нас, грешных!

Осужденные усопшие
– Геронда, когда человек умирает, то он сразу же понимает, в каком состоянии находится?

– Да, он приходит в себя и задает себе вопрос: «Что же я натворил?». Но – «файда йок» («бессмысленно» - тур.) – то есть в том, что он задаёт себе такой вопрос, ему уже нет пользы. К примеру, пьяный, убив свою мать, смеётся, распевает песенки, потому что не понимает, что наделал. А когда хмель выветривается из головы, он начинает плакать, рыдать, спрашивать себя: «Что же я натворил?» То же самое происходит и с теми, кто живёт греховно. Эти люди подобны пьяным. Они не понимают, что делают, не чувствуют своей вины. Однако когда они умирают, из их головы выветривается [земной] хмель и они приходят в себя. У них открываются душевные очи, и они осознают свою вину, потому что душа, выйдя из тела, движется, видит, ощущает всё с непостижимой скоростью.
Некоторые обеспокоены тем, когда будет Второе Пришествие. Однако для человека умирающего Второе Пришествие, если можно так выразиться, уже наступает. Потому что человек судится в соответствии с тем состоянием, в котором его застигает смерть.
– Геронда, а что испытывают сейчас те, кто находится в адской муке?
– Эти люди осуждены. Находясь в темнице, они испытывают мучения в соответствии с теми грехами, которые совершили в жизни земной. Эти люди ждут окончательного суда – грядущего Суда Христова. Но среди них есть осуждённые строгого и особого режима, а есть и осуждённые на более мягкие наказания.
– А где сейчас святые и благоразумный разбойник?
– Святые и благоразумный разбойник сейчас в Раю, но они ещё не восприяли конечную славу, подобно тому как и осуждённые в аду еще не восприяли конечное осуждение. Бог ещё сколько веков назад сказал: «Покайтеся, приближибося Царствие Небесное». Но, несмотря на это, Он всё продлевает и продлевает время, потому что ждёт нашего исправления. Но мы, продолжая пребывать в наших страстях и грехах, проявляем тем самым несправедливость к святым, потому что они [из-за нас] не могут восприять конечную славу, которую восприимут после грядущего Страшного Суда.

Молитва за усопших и заупокойные службы
– Геронда, могут ли молиться осуждённые усопшие?
– Они приходят в чувство и просят помощи, однако помочь себе уже не могут. Те, кто находится в аду, хотели бы от Христа только одного: чтобы Он дал им пять минут земной жизни, чтобы покаяться. Мы, живущие на земле, имеем запас времени на покаяние, тогда как несчастные усопшие уже не могут сами улучшить своё положение, но ждут помощи от нас. Поэтому мы обязаны помогать им своей молитвой.
Помысл говорит мне, что только десять процентов осуждённых усопших находятся в состоянии демоническом и, будучи в аду, хулят Бога, подобно тому как это делают демоны. Эти души не только не просят помощи, но и не приемлют её. Да и зачем им помощь? Что может сделать для них Бог? Представьте, что ребёнок уходит из дома своего отца, растрачивает всё его имущество и вдобавок ко всему ещё и поносит отца последними словами. Э-э, чем тогда может помочь ему отец? Однако другие осуждённые в аду – те, у кого есть немного любочестия, ощущают свою вину, каются и страдают за свои грехи. Они взывают о помощи и получают существенную помощь от молитв верующих. То есть сейчас Бог даёт этим осуждённым людям благоприятную возможность получать помощь до тех пор, пока не наступит Второе Пришествие. В жизни земной друг царя может походатайствовать перед ним, чтобы помочь какому-то осуждённому. Подобно этому, если человек «друг» Бога, то он может походатайствовать своей молитвой перед Богом и исходатайствовать осуждённым усопшим перевод из одной «темницы» в другую – в лучшую, из одной «камеры» в другую, более удобную. Он даже может исходатайствовать им перевод из «камеры» в какую-нибудь «комнату» или «квартиру».
Подобно тому как, навещая заключённых, мы приносим им прохладительные напитки и тому подобное и облегчаем тем самым их страдания, так же мы облегчаем страдания усопших молитвами и милостынями, которые совершаем об упокоении их душ. Молитвы живых об усопших и совершаемые об их упокоении службы – это последняя возможность получить помощь, которую даёт усопшим Бог – до Второго Пришествия. После конечного Суда возможности получить помощь у них уже не будет.
Бог хочет помочь усопшим, потому что Ему больно за них, однако Он не делает этого, потому что у Него есть благородство. Он не хочет дать диаволу права сказать: «Как же Ты спасаешь этого грешника, ведь он совсем не трудился?». Однако, молясь за усопших, мы даём Богу «право» на вмешательство. Надо сказать и о том, что в большее «умиление» Бога приводят наши молитвы об усопших, чем о живых.
Поэтому наша Церковь и установила освящение заупокойного колива, заупокойные службы, панихиды. Заупокойные службы – это самый лучший адвокат о душах усопших. Заупокойные службы обладают такой силой, что могут даже вывести душу из ада. И вы после каждой Божественной литургии освящайте коливо за усопших. В пшенице есть смысл: «Сеется в тлении, восстаёт в нетлении», – говорит Священное Писание. В миру некоторые люди ленятся сварить немного пшеницы и несут в церковь изюм, печенье, бисквиты, чтобы священники прочитали над всем этим молитву об упокоении усопших. А на Святой Горе старенькие монахи за каждой Божественной литургией освящают коливо и за усопших, и за празднуемого святого, для того чтобы иметь его благословение.
– Геронда, а люди, умершие недавно, имеют большую нужду в молитве?
– Ну а как же! Когда человек только попадает в тюрьму, разве вначале ему не особенно тяжело? Будем молиться об усопших, которые не благоугодили Богу, чтобы Бог как-то помог и им. Особенно если мы знаем, что человек был жёстким или жестоким – точнее, если он казался жестоким, потому что иногда мы считаем человека жестоким, а в действительности он не таков. А если такой человек еще и жил греховно, то нам надо за него много молиться, подавать его имя на поминовение за Божественными литургиями, записывать его на сорокоусты и давать беднякам милостыню о спасении его души, для того чтобы, услышав молитву бедняков: «Да будет благословен его прах», Бог приклонился на милость и помиловал этого человека. Таким образом, то, что не сделал сам человек, сделаем за него мы. А вот если у человека была доброта, пусть он и не жил хорошо, – то от малой молитвы он получает большую пользу. Это происходит потому, что он имел доброе расположение.
Я знаю случаи, свидетельствующие о пользе, которую усопшие получают от молитвы духовных людей. Один человек пришёл ко мне в каливу и с плачем сказал: «Геронда, я перестал молиться за одного усопшего знакомого, и он явился мне во сне. «Ты, – сказал он, – не помогал мне уже двадцать дней. Ты забыл меня, и я страдаю». И действительно, я забыл о нем как раз двадцать дней назад от множества забот, и в эти дни не молился даже о себе».
– Геронда, когда кто-то умирает и нас просят помолиться о нём, то правильно ли будет совершать о его упокоении одну чётку первые сорок дней после кончины?
– Если ты молишься об усопшем по чёткам, то вместе с ним молись и о других усопших. Зачем поезду ехать в такую даль только с одним пассажиром? Ведь он может взять и других. Знаете, сколько усопших нуждаются в молитве? Несчастные просят помощи, и у них нет никого, кто бы за них помолился! Некоторые люди очень часто совершают панихиду о ком-то из своих усопших сродников. Но от этого не получает помощи даже тот человек, о котором совершается молитва, потому что такая молитва не очень-то угодна Богу. Раз они совершили об этом усопшем столько заупокойных богослужений, то пусть одновременно молятся и за других усопших.
– Геронда, иногда я начинаю беспокоиться о спасении своего отца, потому что он не имел с Церковью никакой связи.
– Ты до последнего момента не можешь знать того, каким будет Суд Божий. Когда тебя это беспокоит? Каждую субботу?
– Я не следила. А почему каждую субботу?
– Потому что суббота – это день усопших, усопшие имеют на него право.
– Геронда, а те усопшие, за кого некому помолиться? Получают ли они помощь от молитв людей, которые молятся об усопших вообще – не называя конкретных имен?
– Конечно, получают. Я, молясь обо всех усопших, вижу во сне и своих родителей, потому что они радуются молитве, которую я совершаю. Каждый раз, когда у меня в келье служится Божественная литургия, я совершаю и общую заупокойную литию обо всех усопших, молюсь об усопших королях, архиереях и так далее. А в конце говорю «и о их же имён не помянухом». А если иногда я опускаю молитву об усопших, то мои знакомые умершие являются мне. Один мой родственник был убит на войне, и я не записал его имя для поминовения на заупокойной литии, потому что оно было записано для поминовения на проскомидии вместе с другими, павшими смертью храбрых. И вот я увидел этого человека во весь рост стоящим передо мной во время заупокойной литии. И вы подавайте для поминовения на проскомидии не только имена больных, но и имена усопших, потому что усопшие имеют в молитвах большую нужду.

Самое лучшее поминовение усопших
Полезнее, чем все поминовения и заупокойные службы, которые мы можем совершить за усопших, будет наша внимательная жизнь, та борьба, которую мы совершаем ради того, чтобы отсечь свои недостатки и очистить душу. Ведь результатом нашей свободы от вещей материальных и от душевных страстей будет не только то, что сами мы почувствуем облегчение. Облегчение получат и усопшие праотцы всего нашего рода. Усопшие испытывают радость, если их потомок живёт с Богом. Если мы не находимся в добром духовном состоянии, то наши усопшие родители, дед и прадед, все наши предки страдают. «Посмотри-ка, как живёт наш потомок!» – говорят они и расстраиваются. Однако, если мы находимся в добром духовном устроении, они радуются, потому что были сотрудниками Бога в нашем рождении и Бог некоторым образом обязан им помочь. То есть усопшим доставит радость, если мы предпримем подвиг и постараемся благоугодить Богу своей жизнью. Поступая так, мы встретимся с нашими усопшими в Раю, и все вместе будем жить в жизни вечной.
Из этого следует, что стоит трудиться и вести брань с нашим ветхим человеком, чтобы став новым, он уже не вредил ни себе, ни другим людям, но помогал и себе, и другим – будь они живые или усопшие.

Дерзновения праведников к Богу
– Геронда, в письме к новоначальным монахам Вы пишете: «Хотя истинные монахи понимают, что то, что они получают в этой жизни, есть лишь часть райской радости и что в Раю она будет больше, но при этом из-за большой любви к своему ближнему хотят ещё пожить на земле, чтобы помочь людям молитвой, для того чтобы в дела мира вмешался Бог и мир получил помощь».
– Читай: «Монахи хотят пожить на земле, для того чтобы страдать вместе с людьми и помогать им молитвой».
– Геронда, а в жизни иной настоящий монах тоже своей молитвой будет помогать людям?
– Он будет помогать им своей молитвой и в жизни иной, но тогда он не будет страдать, тогда как сейчас он им сострадает. Он не живёт на земле припеваючи, «со счастливыми глазами и сияющим лицом»! Однако, чем большее страдание монах испытывает за своего ближнего, тем большим божественным утешением ему воздаётся, и это воздаяние некоторым образом извещает монаха, что его ближний получил пользу. Эта райская радость есть божественное воздаяние за боль, которую он испытывает за своего брата.
– Геронда, то есть святые, которых мы просим о помощи, не сострадают вместе с нами?
– Да, брат ты мой, – ведь там же нет боли! Где им страдать? В Раю? «Идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание». Разве не так говорится о Рае? Кроме того, святые [опытно] знают о том божественном воздаянии, которое восприимут люди, мучающиеся в этой жизни, и это знание доставляет им радость. Ведь иначе и Сам Бог, имея столько любви, столько сострадания, как бы мог переносить эту великую человеческую боль? Он может её переносить, потому что знает о том божественном воздаянии, которое ждёт страдающих людей. То есть, чем больше мучаются люди здесь, тем большую небесную мзду Бог откладывает им на Небе. А вот мы всего этого не видим и поэтому сострадаем тем, кому больно. Но если человек хотя бы немного видит, что ждёт страдающих в жизни иной, и знает о том божественном воздаянии, которое они получат, то его страдание не столь велико.
– Геронда, а если мы просим Бога помочь усопшему, который не нуждается в этой помощи? Тогда наша молитва совершается впустую?
– Как же она может совершаться впустую? Когда мы говорим: «Упокой раба Твоего (имярек)», а этот человек в жизни иной находится близ Бога, то он на нас не обижается. Наоборот: наша молитва приводит его в умиление. «Погляди-ка, – говорит он, – я в Раю, близ Бога, а они переживают». Так наша молитва действует на любочестие этого человека, и, молясь о нас Богу, он помогает нам ещё больше. Но, кроме того, откуда ты знаешь, в каком состоянии находится тот или иной усопший? Конечно, прежде всего надо молиться о тех, о ком ты знаешь, что своей земной жизнью они огорчили Бога. Потом надо молиться о других подобных ему усопших, а после этого – молиться о всех усопших вообще.

Грядущий Страшный Суд
– Геронда, как очищается душа?
– Если человек потрудится в хранении и возделывании заповедей Божиих, если он совершает работу над собой, если он очищается от страстей, то его ум просвещается. Он возносится на высоту созерцания, и его душа становится такой, какой была душа человека до падения первозданных людей. В таком состоянии человек будет находиться после воскресения мёртвых. Однако, совершенно очистившись от страстей, человек может увидеть воскресение своей души ещё до общего воскресения. Если это произойдет, то его тело будет ангельским, бестелесным и материальная пища его не будет заботить.
– Геронда, а как будет происходить Страшный Суд?
– На Страшном Суде в одно мгновение будет открыто, в каком состоянии находится каждый человек. Каждый сам пойдёт в то место, которого он достоин. Каждый, как по телевизору, будет видеть и свое собственное непо-требство, и духовное состояние другого. Человек как в зеркало будет смотреться в своего ближнего и, приклонив голову, пойдёт на своё место. К примеру, невестка в жизни земной сидела перед своей свекровью нога на ногу, а свекровь со сломанной ногой заботилась о её, невесткином, сыне – своём внуке. Если на Страшном Суде эта невестка увидит, что Христос помещает её свекровь в Рай, а саму её туда не берут, то она не сможет ничего возразить и спросить Христа, почему Он это делает. Ведь та земная сцена будет стоять у неё перед глазами. Она будет помнить, как её свекровь со сломанной ногой ухаживала за внуком, и не дерзнёт пойти в Рай. Да и сама она не сможет поместиться в Раю. А, к примеру, монахи увидят те трудности, те испытания, которые испытывали люди мирские, увидят, как они их преодолевали. Если монахи жили неправильно, то они, потупив голову, сами пойдут в то место, которое засуживают. Монахини, которые не угодили Богу, увидят на Страшном Суде матерей-героинь, которые не давали монашеских обетов, не имели тех благословений и благоприятных возможностей, которые имеют монахини, и, несмотря на это, подъяли подвиг и достигли высокого духовного устроения. Как же, видя всё это, устыдятся монашки за мелочность и низость, которыми они занимались и от которых сами же мучались! Вот так, – говорит мне помысл, – пройдет Страшный Суд. То есть на Страшном Суде Христос не станет говорить: «Иди-ка сюда, что ты там натворил?» или «Ты пойдёшь в ад, а ты в Рай». Нет: каждый человек, сравнивая себя с другим, сам пойдёт на то место, которое он заслуживает.

Будущая жизнь
– Геронда, я принесла сладости, чтобы Вы угостили сестёр.
– Погляди-ка, как они радуются! В жизни иной мы будем говорить: «Каким же мы радовались глупостям! Как же нас тогда эти глупости волновали!» А сейчас, у-у-у, наше сердце просто прыгает от этих радостей.
– Геронда, а как нам понять [суетность этих радостей] уже сейчас?
– Если вы поймёте это сейчас, то не скажете так в жизни будущей. Что ни говори, но те, кто живут там, на Небе, живут хорошо. Знаешь, каким на Небе занимаются рукоделием? Непрестанным славословием Бога.
– Геронда, почему мёртвое тело называется «останками»?
– Потому что тело – это то, что остаётся на земле после человека, после его смерти. Основной человек – душа – уходит на Небо. На грядущем Суде Бог воскресит и тело человека, чтобы он был судим вместе с ним, потому что человек вместе с ним жил и грешил. В жизни иной все будут иметь одинаковое тело – тело духовное, все будут одинакового роста: и маленькие, и высокие, все будут одинакового возраста: и юноши, и старики, и младенцы – поскольку у всех людей одинаковая душа. То есть в жизни иной у всех людей будет один и тот же ангельский возраст.
– Геронда, а в будущей жизни те, кто будет находиться в аду, смогут ли видеть тех, кто будет в Раю?
– Представь, что ночью в комнате горит огонь. Те, кто стоит на улице, видят тех, кто находится в этой светлой комнате. Так же и те, кто будет находиться в аду, будут видеть тех, кто будет находиться в Раю. И это будет для них ещё большей мукой. И представь опять: те, кто ночью находится в свете, не видят тех, кто стоит на улице в темноте. Так же и находящиеся в Раю тех, кто в аду, не увидят. Ведь если бы те, кто находится в Раю, видели мучающихся грешников, то им было бы больно, они скорбели бы об их горькой участи и не могли бы наслаждаться Раем. Но в Раю «несть болезнь…». Те, кто в Раю, не только не будут видеть тех, кто в аду – они даже не будут помнить, имели ли они брата, или отца, или мать, если и те не будут в Раю вместе с ними. «В той день погибнут вся помышления его», – говорит псалмопевец. Ведь если находящиеся в Раю будут помнить о своих мучающихся в аду родственниках, то какой же это для них будет тогда Рай? И мало того: те, кто в Раю, будут думать о том, что других людей [кроме тех, кто находится в Раю] нет. Так же они не будут помнить и о тех грехах, которые совершили в жизни земной. Если они будут помнить о своих грехах, то от любочестия не смогут вынести мысль, что огорчили Бога.
Надо сказать и о том, что количество радости, которую будет испытывать каждый человек в Раю, не будет одинаковым. У одного будет напёрсток радости, у другого – чашка радости, у третьего – целое озеро радости. Однако каждый будет чувствовать себя наполненным, и никто не будет знать – сколько радости, сколько божественного веселья испытывает другой. Благий Бог устроил так, потому что, если бы один человек знал о том, что другой испытывает большую радость, чем он, то Рай не был бы Раем, потому что тогда и в Раю начались бы [зависти, подобные земным:] «почему он испытывает большую радость, а я меньшую?». То есть каждый в Раю увидит славу Божию в соответствии с чистотой своих душевных очей. Однако эта острота духовного зрения [славы Божией] не будет определена Богом. Она будет зависеть от чистоты каждого отдельного человека.
– А вот некоторые, Геронда, не верят в то, что существует ад и Рай.
– Не верят в то, что есть ад и Рай? Но если нет Рая и ада, то как мертвые могут существовать в небытии? Ведь они – души! Бог бессмертен [по естеству], а человек бессмертен по Благодати. Следовательно, и в аду он тоже останется бессмертным. Кроме того, даже в сей земной жизни наша душа в какой-то степени переживает Рай или ад – в соответствии с тем состоянием, в котором находится. Если человека мучает угрызение совести, если он испытывает страх, смущение, душевную тревогу, отчаяние или же одержим ненавистью, завистью и тому подобным, то он [ещё в земной жизни] живёт в адской муке. А вот если в человеке есть любовь, радость, мир, кротость, доброта и подобное этому, то он живёт в Раю. Вся основа – это душа. Ведь это она чувствует и радость, и боль. Попробуй-ка подойди к умершему и начни говорить ему самые приятные для него вещи, к примеру: «Приехал твой брат из Америки», или что-нибудь подобное этому. Он ничего не поймёт. Если же ты набросишься на него и переломаешь ему руки и ноги, то он тоже ничего не поймёт. Из этого следует то, что в человеке чувствует не что иное, как душа. Разве всё это не заставляет задуматься тех людей, которые сомневаются в существовании ада и Рая? Или предположим, что ты видишь прекрасный приятный сон. Ты радуешься, твоё сердце сладостно бьётся, и ты не хочешь, чтобы этот сон заканчивался. Ты просыпаешься, и тебе жалко, что ты проснулся. Или же ты видишь сон дурной. К примеру, тебе снится, что ты упал и сломал себе ноги, во сне ты страдаешь и плачешь. От страха просыпаешься с мокрыми глазами, видишь, что с тобой ничего не произошло и радостно восклицаешь: «Слава Богу, что это был сон!» То есть этому причастна душа. Видя дурной сон, человек страдает больше, чем он страдал бы в действительности, подобно тому как больной ночью страдает больше, чем днем. Так же, когда человек умрёт и пойдёт в адскую муку, для него это будет более скорбным [чем то состояние адской муки, которую он, возможно, переживал на земле]. Представьте, что человек вечно переживает кошмарный сон и вечно мучается. Тут и нескольких минут не можешь вытерпеть дурной сон. А представь – Боже упаси! – находиться в скорби [вечно]. Поэтому в ад лучше не попадать. Что вы на это скажете?
– Геронда, мы столько времени бьёмся, чтобы не попасть в ад. Так что же, по-Вашему, мы туда все-таки попадём?
– Если у нас не будет ума, то попадём. Я нам вот чего пожелаю: уж если в Рай, так всем, а уж если в ад – так никому… Правильно говорю или нет? Будет очень неблагодарным, если после всего того, что Бог сделал для нас, людей, мы попадём в адскую муку и Его огорчим. Да Боже упаси – чтобы не только человек в ад попал, но даже и птичка.
Пусть Благий Бог даст нам доброе покаяние, чтобы смерть застала нас в добром духовном устроении и мы снова вернулись в Его Небесное Царство. Аминь.

диакон Андрей

В Египетском патерике (краткие рассказы о случаях из жизни первых христианских монахов) описывается такой случай: жил монах-отшельник в пустыне, впал в такое состояние: окамененное нечувствие, потерял молитву, дар покаяния, память о Боге потухла, незаметно ушла из его сердца ревность начальная. И однажды он идет за водой, поскользнулся на источнике, упал и порвал ногу об острый камень. И вот он лежит, истекает кровью, и никто не может помочь, потому что это пустыня, и он умирает от потери крови. Дальше идет описание мытарств. Душа монаха оказывается в объятиях темных духов, которые торжествующе кричат, что она наша. Но ангел-хранитель пытается отбить у них эту душу. Спор ангелов и демонов о душе человека (поразительно, что это спор, а не битва. Скорее дискуссия, тяжба, и ни одна из сторон не может увести за собой душу человека, не предъявив на нее какие-то права). Ангел ищет повод, чтобы оправдать человека. И он находит такое оправдание – он показывает бесам на кровь его, пролитую на том камне, о который он поранился и рядом с которым он умирал, и говорит бесам – посмотрите на эту кровь. Вы правы – он действительно потерял покаяние и жил не по-монашески и не по-христиански в последнее время своей жизни, но посмотрите на эту кровь, которую он пролил за Христа. После этого повествование в патерике заканчивается тем, что душа этого монаха была взята в райские обители.

В этом рассказе употребляется такое выражение – «кровь, пролитая ради Христа». Ради Христа кровь проливают мученики, а здесь – бытовая травма. Понятно, что вот если бы сарацины напали, стали бы его мучить и т.д. … Но здесь ведь ничего подобного не было. Он жил один, он сам сделал неосторожный шаг, пронзил себе ногу, пролил эту кровь и умер.

И все же, очевидно, дело в том, как человек воспринимает свою кровь. Человек может умирать по-разному. Представьте себя на его месте – человек умирает в пустыне. Его состояние перед этим было близким к неверию. Он мог превратить свое состояние, эти последние минуты своей жизни в фонтан богохульства – я посвятил всю жизнь Тебе, Господи, а Ты мне такую свинью подложил, будь проклят тот день, когда я пошел в монахи, жил бы сейчас с людьми где-нибудь, мне бы сейчас помогли… Но очевидно, что его исход был другим. И видя, что он умирает и понимая, что смерть неотвратима, очевидно, он что-то изменил в своем сознании в эти минуты и как-то иначе воспринял свою жизнь, и свое дыхание он принес как последнюю жертву Христу , и эту кровь, вытекающую из его раны, он воспринял как последний дар Богу, как последнюю и высшую жертву Богу. И эта жертва была принята.

В христианском опыте открывается, что смерть не есть антоним жизни, смерть есть часть жизни. Опыт смерти есть часть опыта жизни. Обычно говорят, что смерть настигает, вторгается в человеческую жизнь, разрушает ее и т.д. Но в христианском опыте есть иное восприятие – мое умирание может быть чем-то, в чем я являюсь не чем-то пассивным, страдающим восприемником, а я являюсь сотворцом моей смерти, соучастником ее. Не в смысле самоубийства, конечно. Мы – люди. Человек тем отличается от животного, что он всюду видит смысл. И в этом разница между смертью животного и кончиной человека. Для животного смерть бессмысленна, потому что животное не может понять смысла жизни. А человек может умирать не как животное. И для этого, чтобы наша смерть отличалась от смерти животных, мы должны в своем сознании, по крайней мере, наделить свою собственную смерть каким-то смыслом. Осмыслить нечто означает – применить к этому феномену более высокую шкалу ценностей. Смысл, ценность – всегда выше того, что оценивают с помощью смысла, того, к чему эта шкала прилагается. И если я хочу осмыслить свою смерть, то это значит, что я исповедую, что моя смерть – не есть самое главное, что происходит со мной, а есть некое более высокое начало, ценность, которую я могу приложить к своей смерти, и сквозь мою смерть прозреть нечто более высокое. Если этого не происходит, то тогда смерть становится страшной.

У Василия Розанова однажды умер его племянник, довольно молодым. И его сестра пишет Розанову – как страшно он умер, без болезни, внезапно. Так животные умирают – не выболев, не выстрадав своих грехов. – Не случайно молится:» Избави нас от внезапныя смерти».

Один из константинопольских патриархов 20-го столетия однажды так сказал о своей смерти: «я хотел бы умереть так – после болезни, достаточно долгой, чтобы успеть подготовиться к смерти, и недостаточно длительной, чтобы не стать в тягость моим близким.»

То есть христианство говорит, что не с тоской надо уходить в эти минуты.

Отношение к смерти меняет очень много в современной жизни людей. Эта тема стала неприличной, о ней не принято говорить. В некоторых западных городах есть предписание, запрещающее траурным процессиям ездить днем. В католических и протестантских странах покойников хоронят в закрытых гробах – не дай Бог увидеть лицо мертвого человека. И, например, для англичан бывает потрясением, когда они заходят в православный храм и видят покойника с открытым лицом – впервые за многие годы жизни. Потрясение – потому, что прежде всего это далеко не так ужасно, как кажется.

В прежних культурах, когда наступало время старости, оно воспринималось как время всматривания в будущее, подготовки к смерти. Сегодня старость воспринимается как время борьбы за уходящую молодость, как время борьбы за прошлое, а не за будущее. Это рождает совершенно другое отношение между поколениями. Старики перестают быть носителями мудрости. Не знаний, а мудрости, т.к. мудрость – это умение оценивать все в жизни по самой высокой шкале, исходя из самой высокой целесообразности. «А перед лицом Бога как мне умирать будет?» Что значат эти события или другие – перед лицом Бога. И сегодня роль такого старшего поколения оказывается странной. Это поколение, борясь за романтические воспоминания своей юности – голосует за коммунистов…

Итак, человек призван осмыслить свою смерть и пройти через нее. Это то, что открыло христианство – смерть не есть тупик. Это в Ветхом Завете мы видели, что смерть есть тупик. А теперь мы видим, что смерть есть проходной двор. Можно пройти через пространство смерти, не оставшись в нем. Так прошел Христос – Ему нужно было три дня, чтобы преодолеть это пространство смерти. Нашим душам – наверное, больше, и, тем не менее, мы это пространство пройдем и выйдем через него к новой жизни.

А Ветхий Завет не видит для человека никакой надежды после кончины его жизни. И эта мысль накануне эпохи Нового Завета начинает сквозить во всей литературе – античной, языческой. Как интересно меняется отношение к смерти у античных авторов. Классическая эпоха Греции – смерть презираема, смерти не боятся – почему не боятся, верят, что через смерть проходят в мир блаженных? Нет, все гораздо проще: герои античной Греции и Рима не боятся смерти потому, что они вообще не боятся ничего за себя, они еще не знают себя, они еще не знают величайшего открытия – они еще не поняли, что каждый человек – личность. Человек – это часть полиса, города, часть своего народа, и поэтому их легко утешить: умру я, но будет жить страна, дети встанут в строй вместо меня – то самое языческое мироощущение, которое вдохновляло коммунистов (или так скажем, наш народ в эпоху коммунистов). И которое не будет работать сейчас, когда во многом проснулось сознание личности у людей.
Коммунистическая пропаганда утешала нас – «ты умрешь, но смысл твоей жизни в том, чтобы дать жизнь новым поколениям…» – Простите, это смысл жизни быка – дать жизнь новым поколениям телят. А у человека какой-то иной смысл жизни должен быть. И не просто надо лечь навозом, перегноем в землю, но зачем-то именно я есть, и каждый из нас зачем-то есть. И как же может быть признан человечным такой смысл жизни, который меня растирает в порошок и перегной? Нет покоя совести человека, когда он понял, что он человек, а не просто колесико и винтик какого-то полисного механизма или партийного механизма.

Смысл жизни должен видеть каждого отдельного человека. Высшая ценность должна быть настолько человечной, чтобы в ее ярком свете люди не превращались в тени, как при свете яркого прожектора, который направят на людей – люди не видны в нем, а виден только этот свет. Да, это идея индийской философии, где человеческая душа растворяется в этом океане Божественного света. Но мысль Средиземноморья почувствовала, что человек – это какая-то более глубокая, серьезная реальность. И когда этот мир понял в Евангелии, что Сам Бог есть Любовь, которая любит людей, тем более мы поняли, что Бог не будет растворять людей, как кислота растворяет гвозди . А мы должны остаться, мы какими-то будем, другими, но будем, и будем в Боге, но самими собой.

Так вот, когда был разрушен уютный мир полисного устройства – Афин, Спарты, республиканского Рима – люди вдруг ощутили, что нельзя жить просто так по инерции, предписаниям, привычкам социального быта – ощутили себя индивидуальностями. Я не скажу еще «личностями», но индивидуальностями. И тогда вся античная поэзия, начиная где-то со второго века до Рождества Христова – вся наполняется воплями – «почему же я умираю, как страшно умирать, ведь меня же больше не будет?» И это поражало античных людей в христианах – то, что христиане готовы умирать.

Первое знакомство с христианами убедило их, что они знают, каждый человек личность, каждый человек неповторим – и при этом они готовы умереть. Это совершенно поражало язычников. И поэтому сказал в 3м веке – «кровь мучеников – это семя Церкви». Язычники собирались на стадион и видели, что выходил христианин и мужественно принимал смерть. Люди уходили и многие начинали задумываться: почему я боюсь, а он не боялся. Потом человек находил христиан и спрашивал, почему – и слышал радостную весть. В чем радостность этой вести, Евангелия? В том, что люди до новозаветного времени без надежды всматривались в пространство смерти. Для Ветхого Завета все люди без надежды сходят в могилу, и там нет для них никаких чудес. И вот теперь туда к ним в могилу нисходит Христос и уничтожает ад. Теперь есть возможность для спасения.

Нет такого христианина в мире, к кому бы его соседи не приставали с вопросом: «а почему Вы считаете, что только христиане спасутся? Может быть, и все остальные люди спасутся тоже?» Но христианство исходит из другой системы отсчета. В нашей системе отсчета дано в Ветхом Завете, что все люди погибнут, и вдруг открылась возможность хоть для некоторых спастись.

Современный мир убежден в обратном – всех нас Бог обязан спасти, даже если Бога нет и даже если я не верю ни в какого бога, карма меня все равно спасет. Поразительное мышление – когда люди говорят, что я в Бога не верю, но мне не нравится, когда вы говорите, что Бог меня за это осудит. Его, конечно, нет, но я все равно в рай пойду.

Так вот, христианская система отсчета исходит из минусового уровня: да, мы все согрешили, мы все живем и родились в мире смерти, и каждый из нас число заразы, инфекции духовной в мире умножил. После каждого из нас по большей части в мире становится тяжелее дышать, а не легче. Эта система нарастания греха – показана в первых главах Библии: грехопадение, изгнание Адама, убийство Авеля, потоп, строительство Вавилонской башни. Нарастают грехи и сокращается число дней человеческой жизни от 800 лет до 80 – и то это «аще в силах человек, 80 лет».

И вот здесь оказывается, что открывается наконец Христом возможность не умирать . Ведь христианство – это не моралистика, Евангелие – это скорее медицина. Вот, например, представьте – взорвался Чернобыль. И в этой зоне все люди дышат радиацией смерти. И вдруг какой-то ученый открыл противоядие, которое он может привезти туда и раздать людям, и тогда они не будут умирать. И этот ученый бросает свою безопасную лабораторию и приезжает туда с этими препаратами и начинает их раздавать. И, например, он поселился в деревне Верхние Васюки, а жители деревни Нижние Васюки устроили митинг и возмущаются – почему он поселился в той деревне, а не у нас? И что это за жестокий профессор такой, который объявляет (а он объявляет – берите бесплатно, но если вы не возьмете, то вы умрете) – в народе стали говорить – какой он жестокий, заявляет нам, что мы помрем, какой гордый, негуманный, неприличный.

И это есть то, что 2000 лет твердят христианам – какой негуманный ваш Христос, заявляет, что кто отречется от Него, Он отречется пред Отцом Своим Небесным, а вы заявляете, что вне христианства и Церкви нет спасения. Но в том-то и дело, что христианство исходит из того, что все мы заключены в непослушании, все мы умираем. И вот появилась возможность дать лекарство бессмертия тем, кто пожелает выжить в нашем мире смерти, выйти из него в мир жизни.

Христос был человеком, не только Богом. И поэтому все то, что произошло с Ним, произойдет с каждым из нас. Христос воскрес, и это означает, что все мы обречены на воскресение. Мы не надеемся на воскресение, мы обречены на воскресение. Потому что каждый из нас – соучастник плоти Христовой, каждый из нас является братом Христа. Мы единосущны, единоприродны Ему, и то, что Христос сделал с Собою, произойдет с каждым из нас. Он взял на Себя нашу человеческую природу и изменил ее так, что она оказалась способной воскреснуть, выйти из мира смерти. Поэтому все мы воскреснем. Но поэтому и будет тот последний суд, который называется Страшным.

В обыденном представлении люди часто думают так: в последние времена Бог хочет устроить суд, а чтобы сделать его поистине страшным и поистине вселенским, Господь достанет из-под земли всех мертвецов. Представление, которое не делает чести Богу, если Его мыслить таким образом. Что вы скажете о человеке, против которого его знакомый согрешил, и этот человек, исполненный праведного гнева, хотел отомстить своему обидчику, но не успел – тот умер. И тогда, он, пользуясь высшей магией, он раскапывает могилу, оживляет своего обидчика, и, наконец, убивает опять. Скажем ли мы, что это нравственный образ?

Хотя, кстати, горбачевская перестройка именно с этого и началась, с фильма Абуладзе «Покаяние», где герои только тем и занимаются, что выкапывают трупы из могил. Это что угодно, но не покаяние в христианском смысле.

И Бог – это не некий такой монстр, который ради удовольствия наказать грешников будет их оживлять. Здесь ровно обратная последовательность.Поскольку мы живем в мире, в котором Христос воскрес, воскреснем и мы. Но поскольку вновь в нас начнет струиться жизнь, и жизнь эта будет струиться уже в вечности, перед лицом Божиим – это означает, что в этой грядущей жизни мы встретимся с Богом, а встреча с Богом не окажется ли для каждого из нас судом? Потому что, как сказано в Евангелии от Иоанна, суд в том и состоит, что свет пришел в мир и обличил дела тьмы. И когда этот свет осветит все закоулки нашей жизни и нашей совести, тогда и выяснится, что Бог есть Любовь, и всю Свою любовь Он будет изливать на нас. И вдруг окажется, что в нашей жизни было больше ненависти, раздражения и зависти, чем любви – это означает, что свет Божественной любви будет страшен для нас, он будет болезненным, потому что он совсем не будет соответствовать тому, чем мы жили.

В Евангелии есть место: Христос встречается с бесами – изгоняет из одержимого человека беса, а бес Ему говорит: не мучь меня! Поразительно – Тот, Кто есть радость, Кто говорит – хочу, чтобы радость ваша была совершенна, Тот, Кто есть полнота света и любви – оказывается источником муки! Христос оказывается причиной мучения для какого-то существа – для беса. И если мы станем такими же бесами во плоти, то Христос с нами ничего не сможет поделать. Тогда Его свет любви и в вечности станет для нас источником муки.

Поэтому в христианской традиции звучит время от времени такая мысль – свет Божественной любви и адский огонь – это одна и та же энергия, но по-разному воспринимаемая разными людьми в зависимости от степени их духовной подготовленности, их одичалости, безжизненности.

В жизни же человека возможны два опыта смерти. И вот в христианстве по-настоящему антонимом слова «смерть» является слово «успение». Это два разных исхода из жизни. Христос говорит: верующий в Меня не увидит смерти вовек. А что он увидит, не останется ли он вечно жить на земле? Свое успение. Мы слышим отголосок таких слов, как спелость, успех. Это не только сон, а успешно завершенная жизнь . Как М. Цветаева однажды сказала: «Господи, душа сбылась, умысл Твой самый тайный». Душа сбылась – вот это и есть та надежда, тот призыв Христа к нам – чтобы душа родилась, сбылась. Человек ведь долго рождается на свет. И у христианина у каждого есть 3 дня рождения: день рождения по плоти от матери, день рождения в Духе в Крещении, и день смерти. В Православной Церкви дни памяти святых – это дни их смерти, а не дни рождения. И это воспринимается и часто называется новым рождением.

Однажды некий священник выступал в странном таком месте – это был родильный дом. Он выступает перед врачами, медперсоналом, пробует им рассказывать, как православие понимает смерть, и между делом вспомнил книгу Моуди «Жизнь после смерти», и вообще это много где описывается – там описывается, как душа выходит из тела, идет таким черным коридором, туннелем, по нему летит, впереди свет, и она попадает туда, и дальше разные люди описывают по-разному, а этот первый момент все описывают одинаково. И вот одна акушерка говорит – так ведь это точное описание родов. Если бы младенец мог описать состояние родов, он сказал бы то же самое. Он идет по черному коридору, впереди свет, он выскакивает на этот свет, и дальше его, бедняжку, начинают зачем-то мучить, там холодно, неприятно – короче, обжиться надо.

И вот третий раз мы рождаемся в смерти. Апостол Павел так и говорит – для меня жизнь – Христос, а смерть –приобретение.

Но давайте продолжим это сопоставление. Жизнь человечка на земле во многом зависит от того, как его вынашивала мать. Не пила ли каких-то вредных лекарств, не употребляла ли алкоголь, а может, над ней надругались, или муж или кто-то другой бил ее, избивал во время беременности. Тогда может случиться, что ребенок родится больным, и тогда вся его жизнь предстоящая будет тяжелой.

Так вот, каждый из нас беременен. Душа каждого из нас беременна новой жизнью. Мы рождаем в себе человека. Апостол Петр называет это «сокровенный сердца человек». Павел называет это «внутренний человек». Мы вынашиваем в себе нашу душу. И если мы при этом будем потреблять какую-то негативную информацию из внешнего мира, сами будем продуцировать негативные чувства, вынашивать ненависть, раздражительность, безлюбовность, если не будем сами кормить свою душу добрым хлебом – она родится выкидышем, извергом в вечность. Родится недоношенной, невыкормленной в вечность.

У Солженицына был такой рассказ в ранние годы. Утро, берег реки, солнышко едва показалось над лесом, на берег выбегает 1,5 десятка человек, которые поворачиваются лицом к солнцу, воздевают руки, потом падают ниц, и так 10 раз подряд. Нет, они не молятся – они делают зарядку. И дальше он говорит:когда современный человек 10 минут в день заботится о своем теле и служит своему телу, все считают, что это нормально. Но если кто-то узнает, что этот человек 10 минут с утра молится и заботится о своей душе, все сочтут его сумасшедшим.

Так вот, душе нужен свой хлеб, и хлеб добрый – не опилки оккультизма, а добрый евангельский хлеб. Если она этого хлеба не получает, она рождается скукоженной, и, уродуясь уже здесь, она свою уродливость переносит и дальше.

Естественный вопрос – что с человеком происходит после смерти, когда душа исходит из тела? Я сейчас скажу такую странную вещь – с точки зрения православного богословия никакого рая нет, ада тоже. По простым причинам библейского характера: рай был уничтожен грехопадением Адама, ад был уничтожен воскресением Христа. Поэтому, строго по букве православного богословия, человеческая душа после расставания с телом, находится в состоянии предначинания вечного блаженства или предначинания вечных мук. Преподобный это выражает так: «Души праведников сидят около ограды райского сада, не дерзая туда войти, потому что они ожидают воскрешения своих любимых тел». Пока это тело не вернулось, человека нет . И это очень важная интуиция христианства: душа без тела – это не человек.

(начало 2 века) говорит об этом так: «тех, которые считают, будто души людей сразу после смерти попадают в рай, вы за христиан не считайте. Потому что человек есть единство души и тела, и душа без тела называется не человек, а душа человека. И тело без души не называется человеком, а телом человека. А человек целостен, един. И в христианском понимании тело человека есть не случайная одежда, которую можно поменять, а когда износилась – можно выбросить. Нет, человек един. И тело оказывает влияние на душу, и душа по-своему взращивает себе тело. И пока душа с телом разделены, ничего с душой происходить всерьез не может.

Задача богословия – не только уяснение, хранение истин евангельской веры, святоотеческой веры, хранение этого предания, не только задача позитивная, но и негативная, разрушительная – удерживать в узде человеческую фантазию. Потому что каждый народ создает фольклорное творчество, и православный народ – не исключение. В истории Церкви часто происходит так, что «благочестивые» народные фантазии рождают мир приходских преданий. И богословию часто приходится отодвигать в сторону это буйство «благочестивых» преданий и говорить: пусть этот мир фантазий не заслонит нам свет Евангелия. Впервые это произошло, когда истинные Евангелия были отсеяны от апокрифов. И постоянно это происходит и до сих пор.

Согласно таким фольклорным представлениям, человек несомненно ниже ангелов, а ангелы намного сильнее человека, и цель жизни человека – сравняться с ангелами. Но в православной традиции это совсем не так понимается. категорично заявляет, что только человек создан по образу Творца. В ангелах нет образа Творца. Златоуст поясняет – потому что только человек способен творить, ангелы не имеют дара творчества. «Не ангельское дело творить, ангельское дело – предстоять». Ангел – вестник, почтальон, посланник. От почтальона не требуется, чтобы он окончил литературный институт, чтобы вносил литературную правку в телеграммы, которые он разносит. Ангел возвещает Божию весть людям, Божию волю, и все.

Но о человеке у Бога замысел совершенно другой. Человек должен создать практически новую вселенную. Призвание человека гораздо более глубоко. Тот же Златоуст говорит: «Бог говорит: Я дал тебе прекрасное тело, а теперь я даю тебе власть создать нечто лучшее. Сотвори себе прекрасную душу». Т.е. Бог дал нам тело, но создать и воспитать свою душу – это то, что он предоставил свободе человеческой личности. Потом эта мысль у развивается и достигает своей вершины у св. , последнего великого византийского богослова в 14 веке. Он говорит: «Да, человек выше ангелов, но почему? Потому, что у человека есть тело». Человек сложен. У нас есть душа и тело. И это означает, что душа должна владеть нашим телом. Но чтобы душа могла подчинять себе тело, для этого у души должна быть способность властвовать, повелевать. Ангелам нечем повелевать, и поэтому ангелы только слушаются. Служение ангелов только в послушании. А человек сложен, и поэтому человеку дается способность властвовать, творчески менять ту ситуацию, в которой мы оказались. Дальше св. Григорий говорит – «только потому, что у нас есть тело, и возможен мир культуры, возделывания полей, и т.д.» Из этого следует, что душа, пока живет в теле, имеет возможность для творчества. Душа вне тела лишается возможности творчества, и тем самым лишается возможности покаяния. Поэтому Христос говорит – в чем застану, в том и сужу. Нельзя изменить себя, творчески обновить себя, покаянно обновить себя после разлучения с телом.

Итак, душа человека расстается с телом. И после этого по православному преданию начинается путь ее странствий, который длится 40 дней. Это не есть догматическое учение, а та самая грань народного опыта и церковного богословия. У древних отцов никакого основания для такого суждения нет. Но за этим, тем не менее, своя правда чувствуется. Поэтому , не провозглашая это учение своим, и не отгоняет его в то же время от себя, а считает, что такого рода представление может быть полезным для духовного воспитания человека.

Эти 40 дней делятся на 3 этапа – 3-й, 9-й и 40-й дни. Разные книги разных православных авторов, и старые, и новые, по-разному понимают эти дни. Вот то представление, которое мне кажется наиболее духовно полезным и серьезным. Сначала к 3-му дню душа человека идет к Богу. Она оказывается способной ко встрече с Богом и ко прикосновению к миру вечной радости. Это касается всех душ всех людей. Но после этого все души вплоть до 9-го дня прикасаются к миру вечной скорби и видят, что происходит там. Когда Христос говорит о Своем Суде в Евангелии, Он говорит: разделятся люди на агнцев и на козлищ по какому признаку – Я был голоден, и вы накормили Меня, Я жаждал, и вы напоили Меня, был наг, и одели Меня. Люди спросят – когда же мы видели Тебя, Господи, таким? – Если вы не сделали это одному из братьев ваших, значит, не сделали Мне. То есть, вот один из критериев для разделения. И те, кто жили по заповедям Христа – им Христос говорит: придите ко Мне, идите и насладитесь уготованным Вам Царствием… Заметьте – люди должны войти в мир, который ожидает людей, в мир, который им уготован. А что происходит с другими – «отойдите от Меня, проклятые, идите в огнь вечный, уготованный диаволу и аггелам его». Мир преисподни – это мир не для человека, а для сатаны и его аггелов, но не мир человека. И это и страшно, что человек окажется в мире, в котором для человека нет места, в бесчеловечном мире. И вот прикосновение к этому миру опять же дается всем до девятого дня. А затем до сорокового дня душа человека возвращается на землю, и перед ней проходят все эпизоды ее жизни, она посещает места, где она была, и вспоминает все, что с нею было. И после этого уже идет к Богу.

Каков смысл этих странствий, этих рассказов? А тот, что человек встречается затем с Богом в состоянии уже абсолютной ответственности. Он теперь знает все – знает, зачем Христос дал ему заповеди, знает, к чему приводит нарушение заповедей, знает, где и в каких случаях он делал гадости. Что было злого и что было доброго в его жизни. Все грехи и все добрые минуты, поступки – все он теперь помнит и знает. В этом состоянии предельной ясности и ответственности он встречается с Богом, и там совершается частный суд, когда душа определяется или в предначинание вечных блаженств, или в предначинание вечных мук. Что это такое, я не знаю. И вряд ли кто-нибудь из православных богословов дерзнет сказать, что он знает. Есть слова ап.Павла – «что уготовал Господь любящим Его – это не приходило на ум человеку», а что касается того, что уготовано диаволу – то именно потому, что это уготовано не для нас, то мы тем более не можем себе это представить. Но на самом деле это просто представить. Ад страшен не столько интенсивностью своих мучений, сколько их бессмысленностью. Человек способен перенести любое страдание, если оно осмысленно, если он понимает, что в этом страдании он растет, если это надо, если из этого есть выход. И напротив – даже элементарную зубную боль никто не в силах перенести, если ты уверен, что она бессмысленна, никому не нужна и будет длиться вечно. Если у человека есть осмысленность своего существования – он пройдет через любой Гулаг. Если в человеке нет чувства смысла – его раздавит элементарная ангина. Так вот, жуть ада в том, что из него нет выхода. Это такое состояние, которое не меняет человека, в котором уже нельзя меняться . И все же это не все. Потому что затем человек ждет последний суд, тот, который называется Страшным Судом. Суд для всех людей и одновременно.

И здесь я хотел бы сказать, что этого не надо бояться – по двум причинам. Одна из них поразительно высказана Григорием [Морикадзе], армянским патриархом 12-го века, «Книга скорбных песнопений». В одном из его гимнов есть строки: «Мне ведомо, что близок Страшный Суд, но на Суде я буду уличен во многом. Но Божий Суд не есть ли встреча с Богом? Где будет Суд – я поспешу туда. Я пред Тобой, о Господи, склонюсь, и отречась от жизни быстротечной, не к вечности ль Твоей я приобщусь, хоть эта вечность будет мукой вечной?» То есть для человека, живущего по христианским чувствам, встреча с Богом – любая встреча – это источник радости.

Но важно еще и то, что последний суд есть последняя апелляционная инстанция. Согласно православному преданию, страшный суд не ужесточает приговоров частного суда, он их отменяет. Он изменяет их в сторону большего милосердия. Человек, который был осужден как частный грешник, может быть оправдан и спасен как член Церкви.

Два обстоятельства мне кажутся очень важны для понимания последнего суда.

Во-первых, судить будет Христос – Тот, Кто ради нас умер. Отец весь суд предал Сыну, то есть воплощенной Любви. Св. пишет в одном из писем: «Господь есть Любовь, и поэтому Он ищет и жаждет, как бы оправдать каждого из нас. Он готов вменить нам в праведность любую малость. Господь жаждет оправдать нас. Так дайте же Ему хотя бы ничтожный повод, чтобы Он смог нас помиловать».

Кстати, у Достоевского – замечательный рассказ о луковке. Умирает некая женщина, которая была не слишком праведная, и попадает в огненное озеро. А ангел-хранитель плачет над ней и умоляет – дай мне хотя бы какой-нибудь повод вытащить тебя отсюда, вспомни хотя бы какое-то доброе дело, какое было в твоей жизни, хотя бы одно. Она вспоминает – было, я однажды нищенке луковку подала. Та работала в огороде, нищенка мимо проходила, стала просить, и та в нее луковкой запустила, чтобы та отстала. Ангел не поленился, слетал за этой луковкой, вернулся, протягивает этой женщине, которая в огненном озере, говорит – держись, я буду вытаскивать тебя отсюда, если луковка не оборвется. Она цепляется, ангел тащит, и луковка не рвется. А соратники по страданиям, которые мучаются там вместе с ней, видя это, цепляются за ее ноги. И здесь происходит самое страшное – она начинает отпихиваться от них, и здесь луковка рвется. Это была единственная ниточка любви, и своими отталкиваниями и ее эта женщина порвала.

Итак, Господь ищет эту луковку, Его желание – не осудить нас, а вытащить нас отсюда. Какие же есть надежды, что человек, осужденный частным судом, может быть оправдан в конце? Надежда в том, что мы приходим туда все вместе, приходим как Церковь Христова, как частица Тела Господня, и поэтому там, где нам не хватало нашей личной любви, нашей личной святости, она может быть восполнена любовью и святостью Христа. Отсюда, из этого ощущения того, что никто из нас не живет и не умирает в одиночку, потому что мы крестились в смерть Господню, питались одним Хлебом Евхаристии, из этого ощущения нашего благодатного единства во Христе и вырастает надежда на то, что может быть восполнен недостаток в нашей личной духовной жизни – за счет общецерковных сокровищ.

Теперь о теме индульгенций. В индульгенции по большому счету нет ничего страшного. В православии тоже есть индульгенции, и почти каждый из здесь сидящих принимал участие в этих индульгенциях. На языке православного богословия они называются поминальные записки. Разница только в том, что для православных Церковь – это народ, мы с вами – это соборное единство Церкви. А в католическом мышлении Церковь – это папа. И мы когда собираемся в Церковь и молимся об упокоении наших усопших братьев, мы делаем некий жест любви, любовной памяти об этих людях, и мы живем в уверенности – ведь мы же все-таки в Царствии Божием, в Царстве любви. Это означает, что мир Церкви (глава ее – Христос), Церковь построена так, что в ней очень хорошая «акустика» – поэтому слово, жест любви, сделанный здесь, на земле, порождает целую «бурю» любви там, в горнем мире, потому что не кармой держится Церковь, не автоматическим воздаянием, а любовью, которая желает прощать. Это христианское ощущение, что эта малость, наше поминание, наша молитва о дорогих нам людях, об усопших христианах, и даже о тех, кого мы не знаем – Ты, Господи, веси их имена, помяни всех, о ком некому молиться! – каждую родительскую субботу звучат в Церкви эти слова. Мы и надеемся на то, что это делание любви отзывается в мире горнем – мире, который связан с душами людей, ушедших от нас.

А в католическом понимании папа – это заместитель, точнее викарий, наместник Христа, т.е.временно исполняющий обязанности Христа на земле. Христос дал ему какие-то полномочия, власть, и поэтому папа только к себе относит слова, сказанные Христом всем по сути дела христианам – «что вы свяжете на земле, будет связано на небесех…». Поэтому в католичестве возникла традиция поминальные записки адресовать лично папе, потому что, если папа помянет этого человека в своих молитвах, вот тогда Господь точно послушал, т.к. если Христос всю власть папе передал, то если папа молится, то Христос уж точно обязан его спасти.

В православном понимании такого автоматизма нет и такой персонализации Церкви. Не так давно в одном католическом французском журнале я увидел статью, поразило само название – «Церковь – это кто». Статья была, естественно, о папе. Такое конкретное указание. И в понимании католиков индульгенция – это поминальная записка, обращенная к папе, к ней прилагается какая-то сумма пожертвований, чтобы папе было интересно читать эту записку, и в ответ на суммы пожертвований (считается, что папа точно знает суммы небесной бухгалтерии) тебе объявляется отпущение, облегчение мук чистилища. Т.е. в этот промежуток от моей смерти до Страшного Суда, если за меня будут вноситься индульгенции, то для меня этот промежуток будет сокращен. Например, человек умер в 1621 году. А Страшный суд будет, например, в 2001 м. Бедняге почти 400 лет надо еще мучаться в чистилище, и это еще не ад, а предначинание вечных мук. Но власть папы не простирается по ту сторону Страшного Суда, все-таки Евангелие ясно говорит, что весь суд предан Христу, а не папе, поэтому католики не говорят, что они могут гарантировать за хорошую плату выживание после Страшного Суда. Но в промежутке до Страшного Суда можно «договориться». Поэтому, если ты совершил доброе дело, то из этих, например, 400 лет ты проведешь 20 из них в верхних условиях чистилища, в лимфе так называемой, и там тебе будут более-менее хорошие условия для жизни. Официальное католическое богословие сейчас отказалось от этих идей, но на уровне приходской практики все это живет, и до сих пор по Москве распространяются брошюрки, книжки католические с предложением – помолитесь Фатимской иконе Божией Матери, за каждую молитву – индульгенция в 365 дней освобождения от мук в чистилище.

В православии есть эта же идея, но, как мне кажется, более по-христиански выраженная. Что, действительно, человек, который был осужден после своей смерти, непосредственно, по молитвенной заботе всей Церкви, как член Церкви, он может быть оправдан на последнем Суде.

Перед Страшным Судом произойдет воскрешение мертвых. Здесь, конечно, есть где разгуляться фантазии… Но здесь еще важно то, что в моем теле есть частицы, которые были до этого в телах других людей. Вот я умер, меня похоронили, лопух вырос. Этот лопух съела козочка, из нее подоили молочка, его попил внучок кладбищенского сторожа. Потом он тоже умер, и затем мы с ним устраиваем свару – эта частица, которой мне не хватает для моего пальца, она находилась в его печени. Кому из нас она должна принадлежать?. Помните, в Евангелии есть похожий эпизод, когда саддукеи спрашивают, искушая Христа – кому из 7-х братьев будет принадлежать женщина. Или, если я умер одноногим, я с 1 ногой выйду из могилы, или с 2-мя? Такого рода триллеры и картинки обожают рисовать в рериховской литературе.

Тело каждого из нас двусоставное. В нем есть форма и содержание (это язык Аристотеля, и он как раз близок святым отцам). Вот есть храм, есть форма этого храма, а материей являются кирпичи, из которых он сложен. У кирпича есть тоже форма и материя. Формой является прямоугольник, а материя – глина. У этой глины тоже есть форма и материя. И из одной и той же материи можно сложить разные формы. Как из одних и тех же кирпичей можно храм построить, а можно общественный туалет. И вот в моем теле то же самое, есть форма и содержание. Вот ребенок, который растет, у которого организм активно строится, потребляет из окружающего мира каждый день вещества и энергию. Вот с утра он покушал бутерброд с сыром. Означает ли это, что к обеду один его палец на какой-то миллиметр будет состоять из хлеба, а другой – из сыра? Нет. Значит, эти вещества он сначала расщепит, а затем из них построит себя самого. Значит, материя, которая в нас приходит и уходит, с точки зрения чисто вещественной – каждый из нас меняется – ну лет за 7 это точно, обновляется всё. Одним и тем же остается лишь форма, структура тела, то, что можно назвать генно-информационной программой человека. Каждая клеточка и каждый орган тела знает, как строить саму себя, самого себя. А потом мы начинаем стареть, и наше тело «забывает» это умение. И тело изнашивается и умирает.

И воскрешение плоти означает, что этой нашей форме, если хотите – этой «идее» человека, эту форму можно назвать до некоторой степени душой, если хотите – вот моя душа получает возможность вновь строить свое тело – из той новой материи, которая будет вокруг меня. Этот мир сгорит в огне, от него ничего не останется. Но Христос говорит – сотворю все новое, будет новое небо и новая земля. И вот в этом новом мире моей душе будет дана возможность создать себе новое тело. Это моя же душа, это же форма моего тела, но из новых элементов оно построит себе новое тело с новыми свойствами, подобными тем, которые были у Христа воскресшего. Апостол Павел это выражает так: сеется тело душевное (греч. – псюхикос, в древнелат. переводе – корпус анималис, вполне справедливый перевод, «тело животное», анималис), восстает тело духовное». Т.е. зерно бросается в землю, но восходит оно уже не в качестве просто зерна, а чем-то другим. Но важно то, что некая идентичность жизненного процесса сохраняется. Это все-таки не перевоплощение в другое тело, а именно форма этого моего тела получает возможность вновь облечься материей, облечься содержанием в том новом мире, который создаст для нас Господь. Именно потому, что это будет тело нового мира, духовного мира, поэтому окажется, что это тело не будет преградой, чтобы созерцать Творца. С другой стороны, это тело не будет подвержено уничтожению, и это означает, что и боль, которую будет испытывать это тело, если оно воскреснет в поругании, и боль эта будет такой, которую это тело не уничтожит до конца. Поэтому и будет возможно то, что Христос называет мукой вечной, а не временной.

Последнее. Что такое жизнь вечная в Боге и вечная смерть вне Него. О первом говорит, например, св. : «жизнь вечную я полагаю в созерцании Бога, и в этом одном я и полагаю райское веселие». Это нельзя, очевидно, объяснить словами, но человек, который узнал на опыте, что такое прикосновение благодати, хотя бы отчасти, он поймет, что другого тогда ничего не нужно будет.

А что касается вечных мук, то здесь есть некоторые сложности. Одна из них – техническая. Святые отцы не писали учебников по богословию. Каждая книга написана по конкретному поводу. Это учителя Церкви 1го тысячелетия прежде всего. И только есть одна книга, дошедшая до нас из 1го тысячелетия, которая является суммой богословия, энциклопедией богословских знаний – книга «Точное изложение православной веры». И интересно, что в оглавлении есть глава под названием «Рай», и нет главы «Ад». Я специально собирал у святых отцов рассуждения об аде. Самое известное из них – это слово преподобного в 7 в. Смысл его таков, он говорит, что никому не дозволена мысль, что грешники, находящиеся в аду, лишены Божией любви. Но эта любовь жжет их. – Он поясняет – ад, по моему рассуждению, есть невозможность больше любить.

Эти рассуждения Исаака Сирина отозвались потом в рассуждении старца Зосимы у Достоевского, который теми же словами рассуждает об аде. также говорит о мучениях совести, жжениях совести. , Иоанн Дамаскин – наиболее глубокие умы православных отцов – не увлекались идеей каких-нибудь клещей, пыток, огненных котлов со смолой и т.д. В православии не было своего Данте, который бы нарисовал такие картины и затем канонизировал бы их. Надо различать педагогические образы (на очень поздних фресках и иконах, начиная с 16 века) и богословие. И вот в богословии древними отцами понимается, что ад есть прежде всего мука совести. В нашем веке уже о. Сергий Булгаков сказал так: «душа будет вечно смотреться в череду дней, бездумно загубленных ею». Невозможно ничего изменить. Человек поставил себя вне Бога. С Богом он жить не научился. Он не научился той радости, которую Бог хотел нам дать. Бог человеку хочет и может дать только одно – Самого Себя. Если человек не испытал этой духовной жажды и этой радости прикосновения к Богу при жизни, не научился этому радоваться здесь, ему это не будет в радость и там.

Представьте, что вас приговорили бы к жуткой казни – заперли бы на месяц в консерватории. Если у вас перед этим воспитан музыкальный вкус, вы будете даже очень рады, что в течение месяца у вас будет возможность слушать замечательных мастеров. Но если вы воспитаны только на хард-роке, то вас ждет очень тяжелый месяц. Потому что это не тот хлеб, которым вы кормили свою душу. А беда в том, что любое другое, остальная «чернуха» – она исчезнет, растворится, будет сожжена, и останется только Бог. И Бог говорит – вот Я, прими Меня, разреши Мне быть в тебе. А мы говорим – ну в этом нам радости мало, нам бы другую радость, нам бы кто пол-литра дал бы…

С вопросом о воскрешении тел также связан вопрос о кремации. Еще во 2 веке , апологет, специально рассуждал об этой проблеме. Он писал вот о чем. Христиане с глубокой древности почитали мощи святых. Не верьте протестантам, которые уверяют, что это позднее языческое изобретение и т.д. Ничего подобного. Откройте, например, мученические акты , это ученик апостола Иоанна, и все ученые признают, что это текст 2го века, т.е. его жизнь была описана сразу после его смерти. И там сразу говорится, что как только его убили, христиане бросились к нему, к костру, на котором сожгли его, чтобы хотя бы частицу мощей его взять и отнести к себе и благоговейно у себя хранить. И вот язычники знали, что христиане ожидают воскресения тела. Язычники знали, что христиане поэтому и ведут себя мужественно, что верят в воскресение свое. Поэтому, чтобы лишить христиан надежды, они полагали, что надо сжечь тело. Если вас похоронят в склепе, а потом придет ваш Христос и воскресит вас, то это понятно. А мы хитрее сделаем – вас сожжем, а пепел развеем, и мы посмотрим, воскресит вас Христос, или нет. И вот отвечает – а мы не боимся ущерба ни при каком способе погребения, потому что мы надеемся не на то, что наше тело воскреснет, а на то, что Христос нас воскресит, а для Него нет труда – собрать ли этот пепел, или восстановить из него человека, и неважно, что вы с нами сделаете. Буквальный текст: «мы считаем, что человек не испытывает никакого вреда в зависимости от образа погребения, но придерживаемся более благородного и более древнего обычая – предания тела земле». Итак, с точки зрения православной Церкви, кремация людей, с одной стороны, безвредна, с другой стороны, страшно разрушительна. Она безвредна для человека, которого хоронят. Если его отпели, помянули, о нем молятся, если он умер исповедавшись и причастившись, а его сожгли, мы не будем сомневаться в том, что Господь примет его душу и потом восставит его тело вне зависимости от того, похоронили ли его на кладбище или сожгли в крематории. Но обряд кремации страшно разрушителен для живых людей, для тех, кто провожает усопшего. Потому что он страшное воздействие оказывает. Во-первых, он лишает возможности просто по-человечески прийти на могилку. Когда человека хоронят в земле – здесь понятный образ, благородный и высокий – зерно, которое бросается в землю. Это зерно брошено, и мы верим, что настанет весна для наших тел и душ, и мы восстанем из этой земли. Очень глубокий религиозный символ. А когда человека бросают в огненную печь – это тоже символ, но негативный. Это очень неприятно, и это ранит душу людей. Поэтому Церковь выступает против кремации. Не из мистических соображений, что это душе усопшего повредит, а просто видно, что это причиняет боль живым…

О молитве за людей, умерших без покаяния.
Эпизод из жизни , когда он в пустыне разговаривает с черепом языческого жреца. Монахи жили в пирамидах, склепах, скрывались там от жары. Понятно, что они молились и об упокоении душ тех, чей покой он нарушил, и чьи могилы сейчас дают им покой от жары. Поэтому они молились и об упокоении душ язычников. О значении заупокойных молитв – прорыв из одиночества – хотя бы увидеть другого, разглядеть его, встретиться с ним взглядом – это уже радость и первая толика любви. Поэтому возможна молитва и ко Христу, и ко святым о людях, умерших без покаяния.

Почему мы, причащаясь Жизни, умираем?
Апостол Павел говорит, что есть две смерти – первая и вторая. говорит, что смерть – это раскол. Смерть первая – это раскол, разлучение души и тела. Смерть вторая – это разлучение души и Бога. Так вот, Христос придет дважды – чтобы исцелить по очереди каждую из этих смертей. Сначала в первом Своем пришествии и воскресении Он делает преодолимой вторую смерть, а во Своем втором пришествии Он сделает преодолимой, отменит смерть первую. Поэтому, хотя мы живем уже в состоянии искупленного мироздания, мы отходим от наших тел.

Вспомним, что сразу после воскресения Христа христиан посетила первая смерть – апостола Стефана. Христиане начали умирать до того, как они начали писать книги Нового Завета. Уже апостолы с самых первых лет знали, что искупление, принесенное нам Христом, слова Христа «верующий в Меня не увидит смерти вовек» – имеют какой-то иной смысл, нежели обещание физиологического бессмертия. Апостол, который писал эти слова Христа, знал, что его собратьев многих уже казнили. Он какое-то более глубокое видел в этих словах Христа.

Почему Христос причастил апостолов до Своей смерти, а не после воскресения?
Чтобы показать им вольность своих страданий. Что Христос добровольно идет на смерть, а не Его арестовывают и ведут. Поистине, «без воли Моего Отца, без Моей воли и волос с Моей головы не упадет». Поэтому Христос дает Свою животворящую Кровь апостолам до того, как эта Кровь будет исторгнута из Него копьем стражника. Христос Сам делится с нами Своей жизнью, а не потому что мы из Него вырвали эту Кровь или кусок мяса или еще что-то. Это именно любовная жертва, поэтому она совершается до Его ареста и распятия.

О понимании таинства Евхаристии.
Кусочек Хлеба называется причастием. Это не кусочек Христа, а нить, которая нас связывает со Христом. А Телом Христовым должны стать мы сами, преложиться в Тело Христово. На литургии священник молится – Господи, ниспосли Духа Твоего Святаго на нас и на предлежащие Дары сия. – то есть, смысл литургии в том, чтобы через вкушение Даров, освященных на престоле, люди стали Телом и Кровью Христа. Люди – это то «вещество», которое подлежит преложению, пресуществлению во Христа. И Чаша есть «канал», если хотите, по которому благодать Христова дается нам, чтобы действовать в нас. Для православия таинство причастия есть таинство Церкви, Чаша причастия святится для нас и в нас, в людях. Поэтому в православии нет обрядов поклонения Святым Дарам, как у католиков, когда, скажем, шествует по городу Чаша, и все падают перед нею ниц – люди кланяются Дарам, но не причащаются. В православии Дары даются ради людей, и они должны действовать в нас. И неважно, крохотную ты частицу или большую потребил, Христос ведь один и тот же, и Он желает преложить в Свое Тело не эту частицу хлеба, а всего тебя.

Все мы обязательно умрем, раньше или позже. Это, пожалуй, единственное, что уравнивает абсолютно всех людей, живущих на Земле, независимо от их национальности, социального положения и материального достатка. Но что же происходит после смерти с душой человека? Рассказать о православном понимании этого непростого и важного вопроса мы попросили профессора Московской духовной академии А. И. Осипова.

Что такое смерть?

О, если бы кто мог ответить на это! Помню еще с детства, у нас дома над дверью в комнату висела картина «Сего никто не избежит », на которой была изображена она, костлявая с косой. Это было и интересно, и страшновато. Но уже тогда этот незамысловатый сюжет закладывал в подсознание ребенка важнейшие для человека вопросы: что такое смерть, зачем я живу?

Как христианство отвечает на них? Оно говорит о двухсоставности человека. Важнейшей его частью, тонко материальной, как об этом пишут наши святители Игнатий (Брянчанинов) и Феофан Затворник (признавший это в конце жизни), является душа, имеющая три уровня. Высший уровень, присущий только человеку - дух (или ум), носитель самосознания, личности. Он бессмертен. Другие два уровня - чувствующий и растительно-питающий - общие с животным и растительным миром и часто вместе с телом именуемые плотью, или душевным телом, как писал апостол Павел: Есть тело душевное, есть тело и духовное (1 Кор 15 :42-44). Это душевное тело, или плоть, умирает и разлагается вместе с телом биологическим. Смерть есть разрыв между духом и плотью, или проще - между душой и телом. И только вера в бессмертие дает полноценный ответ на вопрос: зачем я живу? Достоевский особенно подчеркивал значение для человека веры в бессмертие: «Только с верой в свое бессмертие человек постигает всю разумную цель свою на земле» .

2. Что происходит с душой человека в первые сорок дней после смерти?

По смерти плоти душа человека переходит в мир вечности. Но категория вечности неопределима в понятиях времени, она относится к тем простым вещам, о которых еще древнегреческий философ Платон писал, что «простые вещи не поддаются определению ». Поэтому на данный вопрос церковная традиция вынуждена отвечать на языке применительно к нашему сознанию, погруженному в поток времени. В церковном предании есть интересный ответ ангела прп. Макарию Александрийскому (IV в.) о происходящем с душой в эти дни: «… в продолжении двух дней позволяется душе, вместе с находящимися при ней ангелами, ходить по земле, где хочет.., как птица, ища гнезда себе... В третий же день... вознестись всякой христианской душе на небеса для поклонения Богу всяческих.

После повелевается от Него показать душе... красоту рая. Все это рассматривает душа шесть дней... По рассмотрении... она опять возносится ангелами на поклонение Богу.

После вторичного поклонения Владыка всех повелевает отвести душу в ад и показать ей находящиеся там места мучений... По этим различным местам мук душа носится тридцать дней... В сороковой день опять она возносится на поклонение Богу; и тогда уже Судия определяет приличное ей по ее делам место».

В эти дни душа как бы сдает экзамены на добро и зло. И они, естественно, могут быть сданы различно.

3. Мытарства - что это такое, и почему они так называются?

Слово «мытня» означает место, где взималась пошлина, брались налоги, штрафы. На церковном языке словом «мытарство» выражается производимое с девятого по сороковой день по кончине человека своего рода следствие по делу его земной жизни.

Мытарств обычно называют двадцать. Они распределяются по страстям, в каждую из которых входит много соответствующих грехов.

В житии, например, преподобного Василия Нового блаженная Феодо ра рассказывает о них в следующем порядке: 1) празднословие и сквернословие, 2) ложь, 3) осуждение и клевета, 4) объядение и пьянство, 5) леность, 6) воровство, 7) сребролюбие и скупость, 8) лихоимство (взяточничество, лесть), 9) неправда и тщеславие, 10) зависть, 11) гордость, 12) гнев, 13) злопамятство, 14) разбойничество (избиения, ударения, драки…), 15) колдовство (магия, оккультизм, спиритизм, гадания…), 16) блуд, 17) прелюбодеяние, 18) содомство, 19) идолослужение и ересь, 20) немилосердие, жестокосердие.

Все эти мытарства описываются в житии в ярких образах и выражениях, которые нередко принимаются за саму действительность, порождая искаженные представления не только о мытарствах, но и о рае и аде, о духовной жизни и спасении, о Самом Боге. Потому схиигумен Иоанн Валаамский писал: «Хоть и приняла Православная наша Церковь повествование о мытарствах Феодоры, но это видение частное человеческое, а не Святое Писание. Больше углубляйся в святое Евангелие и Апостольские послания». А иеромонах Серафим (Роуз) объясняет: «Всем, кроме детей, ясно, что понятие «мытарства» нельзя брать в буквальном смысле; это метафора, которую восточные Отцы сочли подходящей для описания реальности, с которой душа сталкивается после смерти… Но сами рассказы - это не «аллегории» и не «басни», а правдивые рассказы о личном опыте, изложенные на наиболее удобном рассказчику языке... В православных рассказах о мытарствах нет ни язычества, ни оккультизма, ни «восточной астрологии», ни «чистилища».

О причине столь неадекватного описания того мира свт. Иоанн Златоуст замечает, что «говорится так для того, чтобы приблизить предмет к разумению людей более грубых».

В связи с этим митрополит Московский Макарий (XIX в.) предупреждает: «…надобно твердо помнить наставление, какое сделал ангел преподобному Макарию Александрийскому… о мытарствах: “земные вещи принимай здесь за самое слабое изображение небесных”. Надобно представлять мытарства не в смысле грубом, чувственном, а сколько для нас возможно в смысле духовном, и не привязываться к частностям, которые у разных писателей и в разных сказаниях самой Церкви, при единстве основной мысли о мытарствах, представляются различными».

Интересное объяснение происходящего на мытарствах предлагает святитель Феофан (Говоров): «…мытарства представляются чем-то страшным; а ведь очень возможно, что бесы, вместо страшного, представляют нечто прелестное. Обольстительно-прелестное, по всем видам страстей, представляют они проходящей душе одно за другим. Когда из сердца, в продолжении земной жизни, изгнаны страсти и насаждены противоположные им добродетели, тогда что ни представляй прелестного, душа, не имеющая никакого сочувствия к тому, минует то, отвращаясь от того с омерзением. А когда сердце не очищено, тогда к какой страсти наиболее питает оно сочувствие, на то душа и бросается там. Бесы и берут ее будто друзья, а потом уж знают, куда ее девать... душа сама бросается в ад».

Но мытарства не есть что-то неизбежное. Их миновал (по слову Христа: ныне же будешь со Мною в раю - Лк 23 :43) Благоразумный разбойник, так же восходили на небо души святых. И любой христианин, живущий по совести и искренне кающийся, освобождается благодаря Жертве Христовой, от этого «экзамена». Ибо Сам Господь сказал: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня на суд не приходит (Ин 5 :24).

4. Зачем нужно молиться за умерших?

Апостол Павел написал удивительные слова: вы - тело Христово, а порознь - члены. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены (1 Кор 12 :27, 26). Все верующие, оказывается, составляют один живой организм, а не мешок гороха, в котором горошины толкаются между собой, да еще больно ударяют друг друга. Христиане - клетки (живые, полуживые, полумертвые) в Теле Христовом. И все человечество - одно тело. Но как на всем организме и на любой его клеточке отзывается каждое изменение состояния отдельного органа или клетки, так и в человеческом обществе. Это универсальный закон нашего бытия, который открывает завесу и над тайной молитв за умерших.

Молитва по своему действию есть дверь для вхождения в душу благодати Христовой. Поэтому молитва, совершаемая с вниманием и благоговением (а не бессмысленным ее вычитыванием), очищая самого молящегося, оказывает исцеляющее действие и на усопшего. Но одна внешняя форма поминовения, даже богослужебная, без молитвы самого молящегося, без его жизни по заповедям, является не более, как самообманом, и оставляет усопшего без помощи. Святитель Феофан откровенно писал об этом: «Если никто [из близких] не воздохнет от души, то молебен протрещат, а молитвы о болящей не будет. То же и проскомидия, то же и обедня... Служáщим молебен и на ум не приходит поболеть пред Господом душою о тех, коих поминают на молебне... Да и где им на всех наболеться?!»

Молитва особенно действенна, когда она сопрягается с подвигом. Господь ученикам, не сумевшим изгнать беса, ответил: Сей же род изгоняется только молитвою и постом (Мф 17 :21). Этим Он указал на духовный закон, по которому освобождение человека от рабства страстям и демонам требует не только молитвы, но и поста, то есть подвига и тела, и души. Святой Исаак Сирин писал об этом: «Всякая молитва, в которой не утруждалось тело и не скорбело сердце, вменяется за одно с недоношенным плодом чрева, потому что такая молитва не имеет в себе души». То есть действенность молитвы за усопшего прямо обусловлена степенью жертвенности и борьбы со своими грехами самого молящегося, степенью чистоты его клеточки. Такая молитва способна спасти любимого человека. Ради этого, чтобы изменить посмертное состояние человека, она и совершается Церковью с самого начала своего существования!

5. Что такое - Божий суд, можно ли на нем оправдаться?

Вы спрашиваете о Последнем суде, который часто называется Страшным?

Это последний акт в истории человечества, открывающий начало его вечной жизни. Он последует за всеобщим воскресением, в котором произойдет восстановление всей духовно-телесной природы человека, в том числе и полноты воли, а, следовательно, ивозможности окончательного самоопределения человека - быть ему с Богом или навсегда уйти от Него. По этой причине Последний суд именуется Страшным .

Но Христос на этом суде не окажется греческой Фемидой - богиней правосудия с завязанными глазами. Напротив, перед каждым человеком во всей силе и очевидности откроется нравственное величие Его крестного подвига, Его неизменная любовь. Поэтому, имея печальный опыт земной жизни и ее «счастья» без Бога, опыт «экзаменов» на мытарствах, трудно предположить, чтобы всё это не тронуло, точнее, не потрясло сердец воскресших людей и не определило положительного выбора падшего человечества. В этом, по крайней мере, были убеждены многие Отцы Церкви: Афанасий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Иоанн Златоуст, Епифаний Кипрский, Амфилохий Иконийский, Ефрем Сирин, Исаак Сирин и другие. Они писали о том же, что слышим в Великую Субботу: «Царствует ад, но не вечнует над родом человеческим». Эта мысль повторяется во множестве богослужебных тестов Православной Церкви.

Но, возможно, найдутся и такие, ожесточение которых станет сущностью их духа, и тьма ада - атмосферой их жизни. Бог не нарушит и их свободы. Ибо ад, по мысли преподобного Макария Египетского, находится «в глубине сердца человеческого». Потому двери ада могут быть заперты только изнутри самими его обитателями, а не запечатаны архангелом Михаилом семью печатями, чтобы оттуда никто не смог выйти.

Об этом я достаточно подробно пишу в своей книге «Из времени в вечность: посмертная жизнь души».

6. Что такое рай, в котором будут спасшиеся?

А что ответили бы вы на вопрос: что такое семимерное пространство? Пикассо, например, попытался нарисовать скрипку в четырехмерном пространстве и получилась абракадабра. Так и все попытки изображения рая (и ада) всегда будут такой же скрипкой Пикассо. О рае лишь одно подлинно известно: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор 2 :9). Но это самая общая характеристика рая в передаче нашего трехмерного языка. А по существу все его описания являются лишь самыми слабыми изображениями вещей небесных.

Можно лишь добавить, что скучно там не будет. Как влюбленные могут бесконечно общаться друг с другом, так в неизмеримо большей степени спасенные в раю будут пребывать в вечной радости, наслаждении, счастье. Ибо Бог есть Любовь!

7. Что такое ад, в который попадают погибшие?

Слава Богу, я его пока не знаю и знать не хочу, ибо на библейском языке знание означает единение с познаваемым. Но слышал, что в аду очень плохо, и что он тоже находится «в глубине сердца человеческого», если в нем нет рая.

С адом связан серьезный вопрос: конечны или бесконечны адские мучения? Сложность его заключается не только в том, что тот мир закрыт от нас непроницаемой завесой, но и в невозможности выразить нашим языком понятие вечности. Знаем, конечно, что вечность это не бесконечная продолжительность времени. Но как это понять?

Проблема усложняется еще тем, что Священное Писание, святые Отцы, литургические тексты говорят как о вечности, так и конечности мучений нераскаянных грешников. При этом Церковь на своих соборах никогда не осудила ни одного из Отцов ни той, ни другой точки зрения. Тем самым она оставила этот вопрос открытым, указав на его тайну.

Поэтому прав был Бердяев, когда сказал, что проблема ада «есть предельная тайна, не поддающаяся рационализации».

Конечно, трудно не обратить внимание на мысль святого Исаака Сирина:

«Если человек говорит, что лишь для того, чтобы явлено было долготерпение Его, мирится Он с ними [грешниками] здесь, с тем, чтобы безжалостно мучить их там - такой человек думает невыразимо богохульно о Боге... Такой … клевещет на Него». Но он же и предупреждает: «Остережемся в душах наших, возлюбленные, и поймем, что хотя геенна и подлежит ограничению, весьма страшен вкус пребывания в ней, и за пределами нашего познания - степень страдания в ней».

Но одно бесспорно. Поскольку Бог есть любовь и премудрость, то очевидно, что для каждого человека вечность будет соответствовать его духовному состоянию, его свободному самоопределению, то есть будет для него наилучшей.

8. Может ли измениться посмертная участь человека?

Если бы там невозможно было изменение духовного состояния души, то Церковь не призывала бы с самого начала своего существования молиться за усопших.

9. Что такое - всеобщее воскресение?

Это воскресение всего человечества к вечной жизни. В последовании утрени Страстной Пятницы слышим: «избавль всех от уз смертных воскресением Твоим ». Учение об этом является главнейшим в христианской религии, ибо только оно оправдывает смысл жизни человека и всей его деятельности. Апостол Павел даже так пишет: Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес, а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков (1 Кор 15 :13-14, 19). Он сообщает и о том, как оно произойдет: вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся (1 Кор 15 :52).

А вот что пишет в своих знаменитых «Словах подвижнических» о силе воскресения святой Исаак Сирин: «Грешник не в состоянии и представить себе благодать воскресения своего. Где геенна, которая могла бы опечалить нас? Где мучение, многообразно нас устрашающее и побеждающее радость любви Его? И что такое геенна перед благодатью воскресения Его, когда восставит нас из ада, соделает, что тленное сие облечется в нетление, и падшего во ад восставит в славе?... Есть воздаяние грешникам, и вместо воздаяния праведного воздает Он им воскресением; и вместо тления тел, поправших закон Его, облекает их в совершенную славу нетления. Эта милость - воскресить нас после того, как мы согрешили, выше милости - привести нас в бытие, когда мы не существовали».

Школа Видео Библиотека Проповеди Тайна ап.Иоанна Поэзия Фото Публицистика Дискуссии Библия История Фотокниги Апостасия Свидетельства Иконы Стихи о.Олега Вопросы Жития святых Книга отзывов Исповедь Архив Карта сайта Молитвы Слово батюшки Новомученики Контакты

Выписки из святых отцов о смерти

Смерть – избавление от дурной безконечности греховной жизни падшего человека

Человек подвергся смерти, но и в этом случае Бог оказал ему великое благодеяние, именно тем, что не оставил его вечно пребывать во грехе. Бог изгнал человека из рая, как бы в ссылку, чтобы человек в течение известного времени очистил свой грех и, вразумленный наказанием, снова возвращен был в рай. Если в сосуде, только что сделанном, обнаружится недостаток, его переливают или переделывают, чтобы он стал новым и целым; то же бывает и с человеком в смерти. Для того он и сокрушается ее силой, чтобы во время воскресения явиться здоровым, то есть чистым, праведным и безсмертным. Феофил Антиохийский .

После своего падения первый человек жил еще многие сотни лет. Но не солгал Бог, когда сказал: "в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь" (Быт. 2, 17), ибо потому, что человек отпал от истинной жизни, над ним в тот же день исполнился приговор смерти, а через несколько лет после постигла Адама и смерть телесная. Святитель Григорий Нисский .

За грех Господом благодетельно установлена смерть, Адам изгоняется из рая, чтобы не смел более прикасаться к древу, постоянно поддерживающему жизнь, и не грешил безконечно. Значит, изгнание из рая есть более дело попечительности Божией о человеке, нежели гнева. Святитель Иоанн Златоуст .

Хотя прародители жили еще много лет, но как только услышали, что они: "прах ты и в прах возвратишься" (Быт. 3, 19), сделались смертными, и с тех пор можно было сказать, что они умерли. В этом смысле и сказано в Писании: "в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь" (Быт. 2, 17), то есть вы услышите приговор о том, что с этих пор вы уже смертны. Святитель Иоанн Златоуст .

Смертью Законодатель останавливает распространение греха и в самом наказании являет человеколюбие. Так как Он, давая заповедь, с преступлением ее соединил смерть, и поскольку преступник подпал этому наказанию, Он и устраивает так, что самое наказание служит спасению. Ибо смерть разрушает нашу животную природу и таким образом, с одной стороны, останавливает действие зла, а с другой – избавляет человека от болезней, освобождает от трудов, прекращает его скорби и заботы и заканчивает страдания. Таким-то человеколюбием растворил Судия самое наказание. Святитель Кирилл Александрийский .

Ты сократил длительность жизни нашей; самый большой срок ее – семьдесят лет. Но мы грешим пред Тобою в семьдесят раз седмерицею. По милосердию Ты сократил дни наши, чтобы не удлинялся ряд грехов наших. Преподобный Ефрем Сирин .

Падением изменились и душа, и тело человека... Падение было для них вместе и смертью... смерть есть только разлучение души с телом, прежде того уже умерщвленных отступлением от них Истинной Жизни, Бога.

Смерть – великое таинство. Она – рождение человека из земной, временной жизни в вечность. Епископ Игнатий (Брянчанинов) .

И тело продолжает существовать, хотя видим, что оно разрушается и обращается в землю, из которой взято; оно продолжает существовать в самом тлении своем, оно продолжает существовать в тлении, как семя в земле. Епископ Игнатий (Брянчанинов) .

Смертью болезненно рассекается и раздирается человек на две части, его составляющие, и по смерти уже нет человека: отдельно существует душа его, и отдельно существует тело его. Епископ Игнатий (Брянчанинов) .

В собственном смысле разлучение души с телом не есть смерть, оно – только следствие смерти. Есть смерть несравненно более страшная! Есть смерть – начало и источник всех болезней человека: и душевных, и телесных, и лютой болезни, исключительно именуемой у нас смертью. Епископ Игнатий (Брянчанинов) .

И пойдут грешники в муку вечную, а праведники в вечную радость

Разве не знаете, братия мои, какому страху и какому страданию мы подвергаемся в час исхода из этой жизни при разлучении души с телом?.. К душе приступают добрые Ангелы и Небесное Воинство, также и все... сопротивные силы и князи тьмы. Те и другие хотят взять душу или назначить ей место. Если душа приобрела здесь добрые качества, вела жизнь честную и была добродетельна, то в день ее отшествия добродетели эти, какие приобрела здесь, делаются добрыми Ангелами, окружающими ее, и не позволяют прикасаться к ней какой-либо сопротивной силе. В радости и веселии со святыми Ангелами берут ее и относят ко Христу, Владыке и Царю Славы, и поклоняются Ему вместе с нею и со всеми Небесными Силами. Наконец отводится душа в место упокоения, в неизглаголанную радость, в вечный свет, где нет ни печали, ни воздыхания, ни слез, ни забот, где безсмертная жизнь и вечное веселие в Царстве Небесном со всеми прочими, угодившими Богу. Если же душа в этом мире жила постыдно, предаваясь страстям безчестия и увлекаясь плотскими удовольствиями и суетой мира сего, то в день ее исхода страсти и удовольствия, какие приобрела она в этой жизни, делаются лукавыми демонами и окружают бедную душу, и не позволяют приблизиться к ней Ангелам Божиим; но вместе с сопротивными силами, князями тьмы, берут ее, жалкую, проливающую слезы, унылую и сетующую, и отводят в темные места, мрачные и печальные, где грешники ожидают дня Суда и вечного мучения, когда низринут будет диавол со своими ангелами. Преподобный Ефрем Сирин .

Велик страх в час смерти, когда душа с ужасом и скорбью разлучается с телом, потому что в этот час душе предстанут дела ее, добрые и злые, сделанные ею днем и ночью. Ангелы поспешат исторгнуть ее, а душа, видя свои дела, боится выйти из тела. Душа грешника со страхом разлучается с телом, с трепетом идет предстоять безсмертному Судилищу. Принуждаемая же выйти из тела, глядя на дела свои, говорит со страхом: "Дайте мне хоть один час сроку..." Дела же ее, собравшись вместе, отвечают душе: "Ты нас сделала, с тобой мы и пойдем к Богу". Преподобный Ефрем Сирин .

Мучительность раскаяния грешника при смерти превышает даже страх смерти и разлучения. Преподобный Ефрем Сирин .

Придет день, братия, непременно придет и не минует нас день, в который человек оставит все и всех и пойдет один, всеми оставленный, пристыженный, обнаженный, безпомощный, не имеющий заступника, неготовый, безответный, если только день этот застигнет его в нерадении: "в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает" (Мф. 24, 50), когда он веселится, собирает сокровища, роскошествует. Ибо внезапно придет один час – и всему конец; небольшая горячка – и все обратится в тщету и суету; одна глубокая, мрачная, болезненная ночь – и человек пойдет, как подсудимый, куда поведут взявше его... много тогда тебе, человек, нужно будет проводников, много молитв, много помощников в час разлучения души. Велик тогда страх, велик трепет, велико таинство, велик переворот для тела при переходе в иной мир. Ибо если и на земле, переходя из одной страны в другую, мы имеем нужду в ком-нибудь, кто укажет путь, и руководителях, то тем более будут они нужны, когда переходим в безпредельные века, откуда никто не возвращается. Еще повторяю: много нужно тебе помощников в этот час. Наш это час, а не чей-нибудь, наш путь, наш час, и час страшный; наш это мост и нет по иному прохода. Это общий для всех конец, общий для всех и страшный. Трудная стезя, по которой должны проходить все; путь узкий и темный, но все на него вступим. Это горькая и страшная чаша, но все выпьем ее, а не иную. Велико и сокровенно таинство смерти, и никто не может объяснить его. Страшно и ужасно, что тогда испытывает душа, но никто из нас не знает этого, кроме тех, которые предварили нас там; кроме тех, кто уже изведал это на опыте. Преподобный Ефрем Сирин .

Когда приближаются владычные Силы, когда приходят страшные воинства, когда божественные изъятели повелевают душе переселиться из тела, когда, увлекая нас силой, отводят в неминуемое судилище, тогда, увидев их, бедный человек... содрогается, как от землетрясения, весь трепещет... Божественные изъятели, взяв душу, восходят по воздуху, где стоят начальства, власти и миродержатели сопротивных сил. Это – наши злые обвинители, страшные мытари, переписчики, сборщики дани; они встречают на пути, описывают, осматривают и вычисляют грехи и рукописания этого человека, грехи юности и старости, вольные и невольные, совершенные делом, словом, помышлением. Велик там страх, велик трепет бедной душе, неописуемо страдание, какое терпит она тогда от неисчислимого множества тьмами окружающих ее врагов, клевещущих на нее, чтобы не дать ей взойти на Небо, поселиться в свете живых, вступить в Страну Жизни. Но святые Ангелы, взяв душу, отводят ее. Преподобный Ефрем Сирин .

Смерть никого не оставляет, и чем дольше живем, тем ближе она к нам. Этот предел Божий как неизвестен нам, так и весьма страшен, Неизвестен, поскольку смерть похищает без разбора старых и молодых, младенцев и юношей, готовых и неготовых, праведных и грешных. Страшен, поскольку отсюда начинается нескончаемая, непрестающая, всегда пребывающая вечность. Отсюда мы отходим или в вечное блаженство, или в вечную муку; "или в место радости, или в место плача. Отсюда мы начинаем или вечно жить, или вечно умирать; или вечно царствовать на Небе со Христом и святыми Его, или вечно страдать в аду с сатаной и ангелами его. Святитель Тихон Задонский .

Как поведение плотского и духовного человека различно и житие неравно, так и кончина не сходна, и после кончины будущее состояние. Плотскому человеку смерть страшна, но духовному мирна; плотскому человеку смерть печальна, но духовному радостна; плотскому человеку смерть горестна, но духовному сладостна. Плотский человек, умирая временно, умирает и вечно: "Помышления плотские суть смерть",- говорит святой апостол (Рим. 8, 6), но духовный через эту смерть переходит к Вечной Жизни, ибо мудрость духовная есть жизнь и мир... Плотскому – ад, геенна, но духовному Небо будет жилищем. Плотский вселяется с диаволом и ангелами его в вечный огонь, но духовный со Христом, Которому усердно служит,- в вечную радость. Обоим воздается по делам их, которые в теле сотворили. Святитель Тихон Задонский .

Для тех, которые перестают грешить, каются, страдание и смерть Христовы не остаются тщетными, но получают плод свой, то есть отпущение грехов, оправдание, и ходатайствуют о Вечной Жизни; но не кающимся, а пребывающим во грехах никакой пользы не приносят и потому из-за их нераскаянной жизни бывают тщетными. И Кровь Христова за всех, в том числе и за них пролитая, за них как бы напрасно пролита, ибо плода своего, то есть обращения, покаяния, новой жизни и отпущения грехов и спасения, в них лишается. Хотя "Христос за всех умер", по учению апостола (2 Кор. 5, 15), но смерть Христова только тех спасает, которые каются о грехах и веруют в Него, а в нераскаянных она не получает своего спасительного плода. И это не по вине Христа, "Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины" (1 Тим. 2, 4) и "за всех умер", но по вине не желающих каяться и пользоваться смертью Христовой. Святитель Тихон Задонский .

На кого хотим надеяться в день нашей смерти, на того и ныне, во "время жизни нашей, должны возлагать всю надежду, к нему прибегать и прилепляться. Тогда нас все оставит: честь, богатство останутся в мире; тогда исчезает сила, разум, хитрость и премудрость; тогда ни друзья, ни братия, ни приятели наши не помогут нам; все оставят нас тогда. Один Христос, Искупитель наш, если в Него ныне истинно веруем и надеемся на Него, не оставит нас. Он сохранит нас тогда; Он Ангелам" Своим повелит путешествовать с нами, нести наши души на лоно Авраамово и там упокоит нас. К этому единому Помощнику мы должны ныне прилепляться верой и на Него одного возлагать все упование и это упование не посрамит и во время смерти, и после смерти. Святитель Тихон Задонский .

Праведные радуются смерти как переходу в Жизнь Вечную

"Для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение" (Флп. 1, 21).

Праведные и святые радуются в час смерти и разлучения, имея перед очами своими великий труд своего подвижничества, бдения, молитвы, посты и слезы. Преподобный Ефрем Сирин .

Душа праведного при смерти ликует, потому что после разлучения с телом желает войти в покой Преподобный Ефрем Сирин .

Если был тружеником, то не скорби о приближении этого доброго переселения, потому что не печалится возвращающийся домой с богатством. Преподобный Ефрем Сирин .

Смерть, которая страшна всякому и ужасает смертных, богобоязненному представляется пиршеством. Преподобный Ефрем Сирин .

Смерть боится приближаться к боящемуся Бога и только тогда приходит к нему, когда ей поведено разлучить его душу с телом. Преподобный Ефрем Сирин .

Смерть праведных – конец борьбы со страстями плоти; после смерти борцы прославляются и приемлют победные венцы. Преподобный Ефрем Сирин .

Смерть – святым блаженство, праведным – радость, а грешникам – скорбь, нечестивым – отчаяние. Преподобный Ефрем Сирин .

По Твоему, Господи, повелению душа разлучается с телом, чтобы ей вознестись в ту житницу жизни, где все святые ожидают Великого Дня Твоего, надеясь в тот день облечься славою и воздать Тебе благодарение. Преподобный Ефрем Сирин .

Тщательно подвизающиеся в добродетели, переселяясь от здешней жизни, поистине, как бы отпускаются на свободу от страданий и уз. Святитель Иоанн Златоуст .

Когда человеческая душа исходит из тела, совершается некое великое таинство. Ибо если она виновна в грехах, то приходят полчища демонов, злые ангелы и темные силы, берут эту душу и увлекают ее на свою сторону. Этому никто не должен удивляться, ибо если человек, еще будучи жив, в этом мире покорился, предался и поработился им, то не будут ли они еще более обладать им и порабощать его, когда он выйдет из этого мира? Что касается другой, лучшей части людей, то с ними происходит иное. При святых рабах Божиих еще и в этой жизни находятся Ангелы, духи святые окружают их и хранят; а когда души их разлучаются с телом, то лики Ангелов принимают их в свое общество, в светлую жизнь и таким образом приводят их к Господу. Преподобный Макарий Великий .

Ангел Хранитель должен поставить душу праведника перед Богом. Блаженный Августин .

Поскольку христиане после Креста и Воскресения Христова удостоверены в том, что, умирая (во Христе), переходят от смерти в Жизнь и в радость сопребывания со Христом, они желают смерти. Ибо если Дух Христов есть жизнь души, то какая польза получившим Его жить в этом мире и тем самым быть устраненными от той радости, которая подается сопребыванием со Христом. Преподобный Симеон Новый Богослов .

Двоякая бывает смерть: естественная и духовная. Естественная смерть обща всем, как говорит Писание: "человекам положено однажды умереть" (Евр. 9, 27), духовная же смерть – только для желающих, ибо Господь говорит: "кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой" (Мк. 8, 34); Он никого не принуждает, но говорит: "кто хочет". Но мы видим, что иному предстоит только одна смерть, естественная, а преподобному угоднику Христову предстоит смерть двоякая – сначала духовная, а потом естественная. Хорошо сказал кто-то, рассуждая о воскресении Лазаря: Христос возвратил Лазаря к жизни для того, чтобы человек, родившийся в мире однажды, научился дважды умирать, ибо естественная смерть не может быть доброй и чистой перед Богом, если ее не предварит смерть духовная. Никто не может после смерти получить Жизнь Вечную, если не привыкнет умирать до смерти. Не раньше Моисей вышел из Египта с людьми израильскими в путь, ведущий в землю обетованную, чем когда умерщвлены были египетские первородные; так и человек не войдет в Жизнь Вечную, если прежде не убьет в себе греховные вожделения. Блажен тот, кто научился до смерти умирать для греха и до погребения в гробу хоронить свои страсти в умерщвленном для греха теле.

Припомните страдания находящихся в изгнании из города, из дома, из отечества; все это имеется и с нашей жизни, ибо жизнь есть изгнание, ссылка, как говорит тот же апостол: "не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего" (Евр. 13, 14). Вспомните страдания от голода, жажды и лишения всего необходимого к существованию, и это все в изобилии есть в нашей жизни, что лучше всего видно из апостольских слов: "доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся" (1 Кор. 4, 11). Ибо эта жизнь никого не насыщает вполне; насыщение возможно только на Небе, как говорит псалмопевец: "буду насыщаться образом Твоим" (Пс. 16, 15). Подумайте, какое зло быть в плену, в узах, в смерти! Все это имеет жизнь, ибо жизнь есть плен и смерть, как говорит святой Павел: "Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?" (Рим. 7, 24). Представьте себе страх живущих в доме, который угрожает рухнуть; такова наша жизнь, ибо "знаем, что,.. земной наш дом, эта хижина, разрушится" (2 Кор. 5, 1). Поэтому святые Божии желали лучше умереть и жить со Христом, чем продолжать свои дни в этой жизни. Святитель Димитрий Ростовский .

"Дорога в очах Господних смерть святых Его!"(Пс. 115, 6)

Если умрешь (за Христа), не будешь побежден, но тогда-то и одержишь победу самую совершенную, до конца сохранив в себе непоколебимую истину и неизменное дерзновение за истину. И перейдешь от смерти в Вечную Жизнь, от безчестия у людей к славе у Бога, от скорбей и мучений в миру к вечным упокоениям с Ангелами. Земля не приняла тебя в свои граждане, но примет Небо, мир гнал, но Ангелы вознесут тебя ко Христу и наречешься другом Его, и услышишь вожделенную похвалу: "хорошо, добрый и верный раб!" (Мф. 25, 21, 23). Как говорит Писание, и "Авраам умер и пророки" (Ин. 8, 52), и святитель Христов Петр также отдал долг смерти – умер, но умер достойной смертью: "Дорога в очах Господних смерть святых Его!" (Пс. 115, 6). Умер смертью безсмертной, его упование безсмертия исполнено, и эта книга его смерти стала книгой рождения, ибо через временную смерть он возродился для Жизни Вечной. Имеет и смерть, смерть добрая, книги своего родства, и родства не плохого, а достойного, доброго. Ибо как от доброго корня вырастает и добрая поросль, и от доброго дерева родится плод добрый, так и добрая смерть имеет свое происхождение от доброго рода. Каков этот добрый род доброй смерти, мы сейчас увидим.

Не подумай, слушатель мой, что я говорю здесь о плотском благородстве архиерея Божия, ибо он от юности презрел род свой. Не о плотском, а о духовном и добродетельном роде его говорю, то есть о богоугодной жизни его, в которой добродетель родилась от добродетели. Смирение родило любовь к Богу; любовь к Богу – презрение к миру; презрение к миру родило воздержание; воздержание – умерщвление телесных чувств; умерщвление чувств родило чистоту плоти и духа; чистота – мысленное созерцание Бога; созерцание Бога родило умиление и слезы; наконец из всего этого родилась добрая, блаженная, честная, святая смерть, приводящая к покою, ибо "праведник, если и рановременно умрет, будет в покое" (Прем. 4. 7). Святитель Димитрий Ростовский .

Перед смертью аввы Сисоя лицо его просияло, как солнце. И он сказал сидящим около него отцам: "Вот пришел авва Антоний". Немного после опять сказал: "Вот пришел лик пророков". И лицо его просияло еще светлее. Потом он сказал: "Вот вижу лик апостолов". Потом свет лица его стал еще вдвое сильнее и он с кем-то разговаривал. Тогда старцы стали спрашивать его: "С кем ты, отец, беседуешь?" Он отвечал: "Вот пришли Ангелы взять меня, а я прошу, чтобы на несколько минут оставили меня для покаяния". Старцы сказали ему: "Ты, отец, не имеешь нужды в покаянии". А он отвечал им: "Нет, я уверен, что еще и не начинал покаяния". А все знали, что он совершен. Вдруг лицо его опять просияло подобно солнцу. Все пришли в ужас, .а он говорит им: "Смотрите, вот Господь... Он говорит: несите ко Мне избранный сосуд пустыни"... И тотчас он предал дух и стал светлым, как молния. Вся келлия исполнилась благоухания. Достопамятные сказания .

Когда настало время кончины аввы Агафона, он был три дня без дыхания, с открытыми глазами, устремленными в одном направлении. Братия спросили его: "Авва! где ты?" Он отвечал: "Предстою Суду Божию". Братия сказали ему: "Отец! неужели и ты боишься?" Он отвечал: "Хотя я изо всех сил старался исполнять заповеди Божии, но я человек и не знаю, угодны ли дела мои Богу". Братия сказали: "Неужели ты не уверен, что дела твои угодны Богу?" Старец сказал: "Невозможно мне удостовериться в этом прежде чем предстану Богу, потому что иной Суд Божий и иной – человеческий". Когда братия хотели задать еще вопрос, он сказал им: "Окажите любовь, не говорите со мной, потому что я занят". Сказав это, он с радостью предал свой дух. Братия видели, что он скончался, как бы приветствуя своих возлюбленных друзей. Отечник .

Когда авва Иоанн отходил из этой жизни, отходил -в радости, как бы возвращаясь на родину, смиренные братия окружили одр его. Они начали убедительно просить его, чтобы он в духовное наследство оставил им какое-либо особенно важное наставление, которое содействовало бы им на пути к христианскому совершенству. Он вздохнул и сказал: "Никогда я не исполнял моей воли и никогда не учил тому, чего сам прежде не сделал". Отечник .

Преподобному Никону Радонежскому в предсмертном видении было показано место будущего упокоения его вместе с преподобным Сергием. Перед смертью произнес он сам себе: "Изыди, душа, туда, где тебе уготовано место, иди с радостью,- Христос призрит тебя". Московский Патерик .

Иеросхимонах, служивший старцу иеросхимонаху Иисусу в болезни, тайно, через приоткрытую дверь, смотрел на больного и видел, что, проводив из келлии иноков, старец встал с одра, преклонился на колени посреди келлии и молился со слезами Богу и Пресвятой Богородице, призывая и святых угодников, и часто поминал устроенную им святую киновию и братию. После молитвы он лег на одр и перекрестился. Через несколько минут опять встал с одра и на коленях молился Господу с воздетыми руками. Когда он снова лег, лицо его сияло необъяснимым спокойствием и радостью. Он был уже недвижим, в молчании, но как будто с кем-то душевно беседовал. Вдруг свое молчание он прервал восклицанием: "Благословен Бог отец наших! если так, то уже не боюсь, но в радости отхожу от мира сего!" При этих словах в келлии явился необыкновенный свет, разлилось дивное благоухание и стали слышны сладостные голоса поющих псалом: "я... вступал... в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма" (Пс. 41, 5). В эту минуту блаженный на одре своем совершенно обратился лицом вверх, руки сложил на груди крестообразно, и душа его отлетела в небесные обители, куда постоянно стремилась во время своего земного странствия. Соловецкий Патерик .

Блаженной памяти отец Израиль, монах Черниговского скита, что близ Сергиевой Лавры, за свою истинную монашескую жизнь сподобился блаженной райской кончины, как об этом рассказывает братия скитской больницы. Перед самой смертью он подзывает к себе больничного служителя и с. восторженным лицом говорит: "Ах, что я вижу, дорогой брат Василий! Вот в палату входят святители, а за ними великое множество иноков. И какие они все светлые и прекрасные! Вот-вот они приблизятся ко мне. О, какая радость! О, какое счастье!" Брат Василий отвечал: "Батюшка! Я никого не вижу". Когда он и все присутствующие взглянули на отца Израиля, он был уже мертв. В момент смерти он сподобился посещения всех тех святителей и преподобных, к которым прибегал в молитвах всю жизнь, молитвенно призывая их на помощь. Троицкие цветки .

Иеромонах Троице-Сергиевой Лавры отец Мануил, служивший при храме Троицкого подворья, рассказывал: "Однажды меня позвали напутствовать больного старца. Лицо его было светло и приятно, и весь он дышал благочестивой преданностью воле Божией. После исповеди я поспешил приобщить его, так как он был очень слаб, а соборован он был раньше. После принятия Святых Христовых Таин он сделал мне знак, чтобы я подошел к нему. Лицо его сияло светом радости. Когда я приклонил ухо к его устам, он тихо спросил меня, показывая вдаль: "Батюшка! Видите ли вы Ангела светлого, блистающего, как молния?" Я сказал, что ничего не вижу. Он сотворил крестное знамение и скончался". Троицкие цветки .

Когда старец схимонах Евфимий Глинский приближался к кончине, он просил напутствовать его Святыми Таинствами. Совершали Таинство Елеосвящения и Святого Причащения. По принятии Тела и Крови Христовых он сидел на коечке, мирно ожидая своего переселения в иной мир. Он светло улыбался, но из глаз его падали слезы. Один из братии по своей простоте спросил отходящего старца: "Батюшка, что вы плачете? Разве и вы боитесь умирать?" Старец посмотрел на него с приятной улыбкой и сказал: "Чего мне бояться? Идти к Отцу Небесному – и бояться! Нет, брат, я, по благости Божией, не боюсь. Это слезы радости: сколько лет душа моя стремилась к Господу, а теперь я увижу Его". Глинский Патерик .

Два отшельника жили близ... обители аввы Феодосия в Скопеле. Старец скончался, и ученик его, совершив молитву, похоронил его в горе. Прошло несколько дней. Ученик спустился с горы и, проходя мимо селения, встретил человека, трудившегося на своем поле. "Почтенный старец,- сказал ему ученик,- сделай милость, возьми свой заступ и лопату и пойдем со мной". Земледелец тотчас пошел за ним. Взошли на гору. Отшельник указал крестьянину на могилу своего старца и сказал: "Копай здесь!" Когда тот вырыл могилу, отщельник стал на молитву. Окончив ее, он спустился в могилу, лег над своим старцем и отдал душу Богу. Мирянин, зарыв могилу, вознес благодарение Богу. Сойдя с горы, он сказал себе: "Я должен был бы принять благословение от святых!" Но, вернувшись, уже не смог найти их могилу. Луг духовный .

Вот что рассказывали об авве Памво. В час своей кончины он говорил стоявшим около него святым мужам: "С того времени, как я построил себе в этой пустыне келлию и поселился в ней, не помню, чтобы когда-нибудь я ел иной хлеб, кроме заработанного моими руками, и никогда не раскаивался в словах, которые говорил. А теперь отхожу к Богу так, как бы еще не начинал служить Ему". Достопамятные сказания .

Не бойся смерти, но готовься к ней

Не бойся смерти, но готовься к ней, проводя святую жизнь. Если будешь готов к смерти – перестанешь бояться ее. Если возлюбишь всем сердцем Господа – сам пожелаешь смерти. Святитель Димитрий Ростовский .

Перестань плакать о смерти и плачь о грехах своих, чтобы загладить их и войти в Жизнь Вечную. Святитель Иоанн Златоуст .

(Христианин), ты воин и непрестанно стоишь в строю, а воин, который боится смерти, никогда не сделает ничего доблестного. Святитель Иоанн Златоуст .

Станем трепетать не перед смертью, а перед грехом; не смерть родила грех, но грех произвел смерть, смерть же стала исцелением греха. Святитель Иоанн Златоуст .

Не смерть причиняет скорбь, а нечистая совесть. Поэтому перестань грешить – и смерть станет для тебя желанной. Святитель Иоанн Златоуст .

Перестанем скорбеть о смерти, а примем на себя печаль раскаяния, позаботимся о добрых делах и о лучшей жизни. Будем думать о прахе и об умерших, чтобы помнить, что и мы смертны. При таком воспоминании нам трудно пренебрегать своим спасением. Пока есть время, пока еще возможно, будем лучше приносить плоды, или исправляться, если мы согрешили по неведению, чтобы нам, если день смерти застигнет нас нечаянно, не пришлось искать времени для покаяния, и уже не находить его, просить милости и возможности загладить грехи, но не получить желаемого. Святитель Иоанн Златоуст .

Будь готов к тому, что Господь каждый день может потребовать твою душу. Не делай так, чтобы сегодня покаяться, а завтра забыть об этом, сегодня плакать, а завтра плясать, сегодня поститься, а завтра упиваться вином. Святитель Иоанн Златоуст .

Пусть те, которые придут взять нашу душу, не найдут нас подобными веселящемуся богачу, пребывающими в ночи невоздержания, во тьме нечестия, во мраке любостяжания. Но пусть застанут нас в день поста, в день святости, в день братолюбия, в свете благочестия, в утре веры, милостыни и молитвы. Пусть найдут нас сынами дня и приведут к Солнцу Правды не как воздвигающих житницы (Лк. 12, 18), но как щедро их опустошивших и обновивших себя постом и покаянием, благодатию Христа. Святитель Иоанн Златоуст .

Всегда ожидай, но не бойся смерти, то и другое – истинные черты мудрости. Святитель Иоанн Златоуст .

Придите, смертные, обратим внимание на род наш, который истребляет и губит рука, человекоубийцы – смерти. У Господа нашего будем просить щедрот, пока мы еще здесь, в стране кающихся, потому что там уже нет места покаянию. Преподобный Ефрем Сирин .

Видишь, что заведенные часы непрестанно идут, и спим мы или бодрствуем, делаем или не делаем, непрестанно движутся и приближаются к пределу своему. Такова и наша жизнь – от рождения до смерти непрестанно течет и убавляется; покоимся или трудимся, бодрствуем или спим, беседуем или молчим, непрестанно совершает она течение свое и приближается к концу, и уже стала ближе к концу сегодня, чем была вчера и третьего дня, в этот час, чем в прошедший. Так неприметно сокращается наша жизнь, так проходят часы и минуты! А когда кончится цепочка и перестанет ударять маятник,- этого мы не знаем. Промысл Божий скрыл от нас это, чтобы всегда были готовы к отходу, когда бы ни позвал нас к себе Владыка наш Бог. "Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдет бодрствующими" (Лк. 12, 37). Окаянны те, которых Он застанет погруженными в греховный сон.

Этот пример и рассуждение учат тебя, христианин, тому, что время нашей жизни безпрестанно уходит; что прошедшего времени возвратить невозможно; что прошедшее и будущее – не наше, а нам принадлежит только то время, которое теперь имеем; что кончина наша нам неизвестна; следовательно, всегда, на всякий час, на всякую минуту, мы должны быть готовы к исходу, если хотим блаженно умереть; отсюда заключается, что христианин должен находиться в непрестанном покаянии, подвиге веры и благочестия; каким кто хочет быть при исходе, таким должен стараться быть во всякое время своей жизни, потому что никто не знает с утра – дождется ли вечера, и с вечера – дождется ли утра. Мы видим, что те, которые с утра были здоровы, к вечеру лежат на смертном одре бездыханными; и те, которые с вечера засыпают, утром не встают и будут спать до трубы архангельской. А что случается с другими, то же самое с тобой и со мной может случиться. Святитель Тихон Задонский .

Пилат смешал кровь галилеян с жертвами их – Господь сказал: "если не покаетесь, все так же погибнете"; упал столп силоамский и убил восемнадцать человек – Господь тоже сказал: "если не покаетесь, все так же погибнете" (Лк. 13, 3, 5). Этим дается понять, что, когда беда постигает других, нам надо рассуждать не о том, отчего и за что это случилось, а поскорее обратиться к себе и посмотреть, нет ли за нами каких грехов, достойных временного наказания для вразумления других, и поспешить изгладить их покаянием. Покаяние очищает грех и отстраняет причину, привлекающую беду. Пока человек в грехе, секира лежит при корне его жизни, готовая посечь его. Не сечет же потому, что ожидается покаяние. Покайся – и отнята будет секира, и жизнь твоя потечет к концу естественным порядком; не покаешься – жди посечения. Кто знает, доживешь ли до будущего года. Притча о безплодной смоковнице показывает, что Спаситель молит правду Божию щадить каждого грешника в надежде, не покается ли он и не принесет ли плодов добрых (1 Тим. 2, 4). Но бывает, что правда Божия уже не слушает ходатайства и разве кого-нибудь соглашается оставить еще на один год в живых. А уверен ли ты, грешник, что проживаешь не последний год, не последний месяц, день и час? Епископ Феофан Затворник .

Святая Церковь переводит ныне наше внимание за пределы настоящей жизни, к отшедшим отцам и братиям нашим, надеясь напоминанием о состоянии их, которого и нам не миновать, расположить нас к должному прохождению сырной седмицы и следующего за нею Великого поста. Послушаем матери своей Церкви и, поминая отцов и братий наших, позаботимся приготовить себя к переходу на тот свет. Приведем на память свои грехи и оплачем их, положив далее хранить себя чистыми от всякой скверны. Ибо в Царствие Божие не войдет ничто нечистое, и на Суде никто из нечистых не оправдается. После же смерти не жди очищения. Каким перейдешь, таким и останешься. Здесь надо заготовить это очищение. Поспешим же, ибо кто может предсказать себе долголетие? Жизнь может пресечься в этот час. Как явиться на тот свет нечистыми? Какими глазами взглянем на отцов и братий наших, которые встретят нас? Что ответим на их вопросы: "Это что у тебя нехорошее? А это что? И это что?" Какой срам и стыд покроет нас! Поспешим же исправить все неисправное, чтобы явиться на тот свет хоть сколько-нибудь сносными и терпимыми. Епископ Феофан Затворник .

Кто ежедневно приготовлен к смерти, тот умирает ежедневно; кто попрал все грехи и все греховные пожелания, чья мысль отсюда переселилась на Небо и там пребывает, тот умирает ежедневно. Епископ Игнатий (Брянчанинов) .

(Уединение. – Ред.) – это мирная смерть прежде смерти, которая – непременный удел каждого человека, которая для грешников, для рабов мира – люта. Епископ Игнатий (Брянчанинов) .

Все земные узы, узы теснейшие, узы, возлагаемые естеством и законом, безпощадно разрываются смертью. Епископ Игнатий (Брянчанинов) .

Жили два брата, у которых было много детей. Они приучали детей к особенному трудолюбию. Однажды один из братьев призвал к себе детей другого брата и сказал им: "Ваш отец знает такой день, потрудившись в который можно навсегда обогатиться и потом уже жить без труда. Я и сам испытал это на себе, но теперь забыл, какой это день. И потому ступайте к отцу, он скажет вам об этом дне". Дети с радостью пошли к отцу и спросили его об этом дне. Отец отвечал: "Я и сам, дети, забыл этот день. Но потрудитесь год; в это время, может быть, вы и сами узнаете о том дне, который дает безпечальную жизнь". Дети потрудились целый год, но такого дня не нашли и сказали об этом отцу. Отец отдал им должное за труд и сказал: "Вы вот что сделайте: разделите теперь год на четыре времени: весну, лето, осень и зиму, трудитесь и вы найдете день этот". Дети трудились так и потом сказали отцу: "И опять указанного тобою дня мы не нашли. А поскольку утомились, а вместе и средства к жизни себе приобрели, то более трудиться уже не станем". Отец отвечал: "День, который я назвал вам, есть день смерти. Он постигнет нас тогда, когда мы вовсе о нем,и не думаем. А потому вот так же нужно трудиться и для спасения души всю жизнь, день и ночь, и готовиться к смерти". Пролог в поучениях

To же. Т. 4. Аскетическая проповедь и письма к мирянам. 3-е изд. СПб., 1905, С. 450.

То же. Т. 5. Приношение современному монашеству. 3-е изд. СПб., 1905, С. 450.

Пролог в поучениях. Гурьев. М., 1912, С. 339-340.