ТЕРТУЛЛИАН

ТЕРТУЛЛИАН

(Tertullianus) Квинт Септимий Флоренс (155/165 - после 220) - основатель и один из крупнейших представителей лат. патристики. Получил риторическое и филос. ; в молодости был противником христианства. Изучив , возможно, имел адвокатскую практику в Риме. Возвратившись на родину в Карфаген, принял . В нач. 200-х гг. обратился в монтанизм (сектантское направление, проповедовавшее , отказ от собственности) и отошел от церкви; затем порвал с монтанистами и основал секту «тертуллианистов», которая существовала и после его смерти.
По стилю и проблематике теоретизирования Т. принадлежит к зрелым апологетикам, но программный антирационализм резко отличает его от большинства греч. апологетов. Констатируя давний языческого мировоззрения, Т. отказывается видеть в христианстве «новую философию»: определяет цели и границы познания. Предвосхищая формулу Августина «верить, чтобы познавать» и декларативно отвергая самый «философичности», Т. ради теоретических и полемических целей воспользовался стоической филос. догматикой.
Двумя главными видами познания, по Т., являются откровенное и естественное. Последнее начинается с чувственного восприятия: необманчивы. В душе естественным путем возникают первичные представления о Боге, благе и зле, и т.д. Лишь телесное субстанциально: « есть всякой вещи». Качество телесности варьируется между духом и плотью; Бог есть телесный дух, ибо дух - «своего рода тело». Душа, Божий, соединяет в себе две различные субстанции, «дух» и «тело», помещается в сердце и отождествляется с «ведущим началом»; ее начинается с самоощущения: « есть души». Основная задача этики Т. - построение теодицеи с постулированием свободы произвола от внешней причинности; моральное имеет характер: вменяется не конкретный проступок, а неисполнение долга. Практико-аскетические трактаты, проникнутые эсхатологическими мотивами и призывающие к поиску «естественных» основ нравственной жизни, по духу близки к позднестоической моралистике.
Не будучи сухим систематиком, не принимая конвергенцию антич. и христианских ценностей и опасаясь подмены живой веры рассудочными абстракциями эллинского любомудрия, Т. с редкой глубиной выразил суть религиозной метафизики христианства в нескольких остропарадоксальных формулах, которым по преимуществу и обязан своей известностью: «Что общего между философом и христианином? Между учеником Греции и учеником Неба? Между искателем истины и искателем вечной жизни?»; «Что общего между Афинами и Иерусалимом, между Академией и Церковью?»; «Сын Божий распят - это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий - это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес - это несомненно, ибо невозможно» (вероятно, именно отсюда возникло приписываемое Т. credo qiua absurdum). Граница между «Афинами» и «Иерусалимом» - предел возможностей разума: открывается алогичным, парадоксальным образом. Понимание того, что конечные основания любой рациональной системы принимаются «на веру», делает Т. полноправным участником ряда, идущего от апостола Павла к Августину, М. Лютеру, Б. Паскалю, С. Кьеркегору и Л. Шестову.

Философия: Энциклопедический словарь. - М.: Гардарики . Под редакцией А.А. Ивина . 2004 .

ТЕРТУЛЛИАН

Квинт Септимий Флоренс (Quintus Septimius Florens Tertullianus) (ок. 160, Карфаген,- после 220, там же) , христ. богослов и писатель. Выступал в Риме как судебный оратор; приняв христианство, ок. 195 вернулся в Карфаген. Позднее сблизился с монтанистами, вступив в с церковью; по-видимому, в конце жизни основал особую секту «тертуллианистов».

Мышление Т. отмечено тягой к парадоксам. Если совр. ему христ. мыслители стремились привести библейские учения и греч. философию в единую систему, то Т. всячески подчёркивает пропасть между верой и разумом («Что общего у Академии и церкви?») : «Сын божий распят; нам не стыдно, ибо полагалось бы стыдиться. И умер Сын божий; это вполне достоверно, ибо ни с чем несообразно. И после погребения он воскрес; это несомненно, ибо невозможно». В полемике против абстрактного теоретич. разума Т. подчёркивает права «естественного» практич. рассудка, выступая как единомышленник киников и особенно рим. стоицизма. Он развёртывает программу возвращения к природе не только в жизни, но и в познании, призывая сквозь все слои книжности дойти до изначальных недр чело-веч, души. Это означает для Т. эмпиризма как в мистикопсихологич., так и в сенсуалистико-реалистич. аспектах. Одновременно Т. приводит его к материалистич. тенденциям; всё есть «тело», следовательно, и должен быть понят как «тело, которое, впрочем, есть дух». Господствующее Т.- тоска по эсхатологич. концу истории. Рим. гос. порядку он противопоставляет в духе киников и моральное бойкотирование политики.

Corpus scriptorum ecclesiasticorum latinorum, v. 19, 47, 69, 76, Vindobonae, 1890-1957; в рус. пер.- Творения, ч. 1, К., 1910.

Попов К., Т., К., 1880 ; Штернов Н., Т., пресвитер карфагенский, Курен, 1889 ; Преображенский П. Ф., Т. и Рим, М., 1926 : Barnes T. D., Теrtullian. A historical and literary study, Oxf. , 1971.

Философский энциклопедический словарь. - М.: Советская энциклопедия . Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов . 1983 .

ТЕРТУЛЛИАН

(Tertullianus)

Квинт Септимий" Флоренс ( . ок. 160, Карфаген – . ок. 222, там же) – христ. богослов, писатель, юрист. Мышление его отмечено тягой к парадоксам, он непоследователен и неровен в своих мыслях и языке. Презирал всякое « », резко выступал против всей древнегреч. философии. Подчеркивая пропасть между библейским откровением и древнегреч. философией, Тертуллиан утверждал веру именно в силу несоразмерности с разумом. В своем соч. «О душе» выступал против платоников и гностиков, против их понимания телесности и существования начала во времени. Все действительное – телесно, Бог – тоже; по тактическим соображениям защищал свободу религий: религии – право индивида; но если он не религиозен, то его следует принуждать к принятию какой-нибудь религии. Выражение credo quia absurdum было введено Тертуллианом. В конце жизни сблизился с монтанистами и порвал с церковью, которую упрекал в непоследовательном проведении принципов аскетизма и мученичества.

Философский энциклопедический словарь . 2010 .

ТЕРТУЛЛИА́Н

Квинт Септимий Флоренс (Quintus Septimius Florens Tertullianus) (ок. 160 – после 220) – христ. теолог и писатель. Родился в языч. семье рим. центуриона, получил юридич. и риторич. образование, выступал в Риме как судебный оратор (возможно, юрист того же имени, упоминаемый как римского права в "Пандектах", тождествен Т.). Приняв христианство, ок. 195 вернулся в Карфаген. Предание о том, что он был в этот период пресвитером (Hier. vir. ill. 53), в наст. оспаривается (ср. J. Klein, Tertullian. Christliches Bewusstsein und sittliche Forderungen, Düss., 1940, S. 268–73). Позднее Т. сблизился с радикальной сектой монтанистов, к 207 выступил с резкими выпадами против недостаточно последоват. проведения принципов аскетизма и против зарождавшегося церк. институционализма. По-видимому, к концу жизни основал особую секту тертуллианистов.

Общий мышления Т. отмечен тягой к парадоксу и интеллектуальной провокации. Если современные ему церк. мыслители типа Климента Александрийского работали над приведением библейского откровения и греч. философии в целостную закругленную систему, то Т. всемерно подчеркивает пропасть между конкретной реальностью своей веры и абстрактными истинами умозрения: "Что общего у Афин и Иерусалима? у Академии и церкви?" (De praeser. haereticorum, VII). Он готов измерять силу веры именно ее несоизмеримостью с разумом и рационалистич. шкалой оценок: "Сын божий распят; нам не стыдно, ибо полагалось бы стыдиться. И умер сын божий; это вполне достоверно, ибо ни с чем несообразно. И после погребения он воскрес; это несомненно, ибо невозможно" (De carne Christi, V). В нападках на греч. филос. традицию Т. близок еретич. теологам своей эпохи типа Татиана. Однако непримиримость его относится только к абстрактному теоретизирующему разуму; напротив, он полемически подчеркивает права "естественного" практич. рассудка и в этом аспекте выступает как единомышленник киников и особенно рим. стоицизма (характерно, что его нападки все время относятся к греч. сократич. философам, в то время как Сенеку он ощущает близким себе – см. De anima, XIX). Т. развертывает целую программу возвращения к природе (natura) и притом не только в жизни, но и в познании: необходимо преодолеть " к утонченности больше, чем к истине" (De anima, VI) и сквозь все слои книжности докопаться до изначальных недр человеческой души. "Свидетельства души чем истиннее, тем проще; чем проще, тем обыденней; чем обыденней, тем всеобщнее; чем всеобщнее, тем естественнее; чем естественнее, тем божественнее" (De testimonio animae, J, 8–9; V, 32). Это означает для Т. безоговорочное утверждение эмпиризма и притом в двух контрастирующих аспектах: мистико-психологическом и сенсуалистико-реалистическом. С одной стороны, Т. требует доверия не только к мистич. опыту в собств. смысле слова, но и ко всевозможным спонтанным выявлениям души (напр., к необдуманным выкрикам, не доходящим до сознания стереотипным формулам речи и т.п.). Т. постоянно стремится заглянуть в поисках истины о бытии в человеческое (отсюда к его наследию у таких деятелей совр. психоанализа, как Юнг). С др. стороны, эмпиризм Т. приводит его к материалистич. тенденциям: все сущее причастно бытию лишь в качестве тела (corpus), хотя бы и "тела особого рода" (De carne Christi, II), а следовательно, и бог должен быть понят как "тело, которое, впрочем, есть дух" (Adv. Praxeam, 7). Поскольку визионерский вызывает у Т. больше доверия, чем концепции интеллигибельного бытия, он вполне последовательно требует представлять себе душу такой, какой она является в видении, т.е. как прозрачное светящееся тело. От вещественности души делается к ее материальному происхождению: она не вселяется в тело извне (по платонич. доктрине), но зарождается в теле от спермы (стоич. – см. De anima, VII и IX).

Эмоцион. фон мышления Т. – тоска по эсхатологич. развязке: "Наши желания устремлены к окончанию века сего, к концу мира и пришествию великого дня господня, дня гнева и отмщения" (De resurr, caruis, XXII). Римскому социальному порядку он противопоставляет кинически окрашенный космополитизм и моральное бойкотирование политики: "Для нас нет никаких дел более чужих, чем государственные. Мы признаем для всех только одно – " (Apologeticum, XXXVIII, 3).

Эксцентрич. мышления Т. и его разрыв с церковью мешали его влиянию на деятелей патристики явным; даже его ученик Тасций Цецилий Киприан ни разу не называет его по имени. Ряд его формулировок имел большое для последующего развития (напр., лат. "trinitas" – "Троица" впервые засвидетельствован именно у Т.). В новейшее время на Т. стремятся опереться нек-рые мыслители, ищущие в библейской вере альтернативу сциентизму (напр., Шестов, заглавие книги к-рого "Афины и Иерусалим" намекает на известное изречение Т.).

Соч.: Opera, в кн.: Patrologia latina..., cur. J.-P. Migne, v. 1–2, P., 1844; Corpus scriptorum ecclesiasticorum latinorum, v. 19, 47, 69, 76, Vindobonae, 1890–1957; Corpus Christianorum, series lat., v. 1–2, Turnhout, 1953–54; в рус. пер. – Творения К. С. Ф. Тертуллиана, пер. с библ. и коммент. Н. Щеглова, ч. 1, К., 1910.

Лит.: Попов К., Т., его христианского знания и осн. начала его богословия, К., 1880; Штернов Н., Т. пресвитер карфагенский, Курск, 1889; Преображенский П. Ф., Т. и Рим, М., 1926; Brandt T., Tertullians Ethik, Gütersloh, 1929; Bayard L., Tertullien et saint Cyprien, P., 1930; Shortt С. de L., Influence of philosophy on the mind of Tertullian, L., 1933; Sajdak J., K. S. F. Tertullian. Czasy, zycie, dzieła, Poznań. 1949; Nisters В., Tertullian. Seine Persönlichkeit und sein Schicksal, Münster, 1950; Galloni Cerretti G., Tertulliano, Modena, 1957; Otto S., "Natura" und "dispositio". Untersuchungen zum Naturbegriff und zur Denkform Tertullianus, Münch., 1960; Suerbaum W., Vom antiken zum frühmittelalterlichen Staatsbegriff..., Münster, 1961, S. 107–87; Braun R., "Deus christianorum". Recherches sur le vocabulaire doctrinal de Tertullien, P., 1962.

С. Аверинцев. Москва.

Философская Энциклопедия. В 5-х т. - М.: Советская энциклопедия . Под редакцией Ф. В. Константинова . 1960-1970 .

ТЕРТУЛЛИАН

ТЕРТУЛЛИАН Квинт Септимий Флорент (Tertullianus Quintus Septimius Florens) (155/165 Карфаген - после 220, вероятно, там же) - христианский богослов, основатель и один из крупнейших представителей латинской патристики. По скудным (преимущественно автобиографическим) сведениям известно, что он получил риторическое и философское образование; в молодости был противником христианства. Изучив право, возможно, имел адвокатскую практику в Риме. Возвратившись в Карфаген и приняв христианство (между 185 и 197), в начале 200-х гг. обратился в монтанизм и отошел от церкви; затем порвал с монтанистами и основал секту “тертуллианистов”, которая существовала и после его смерти.

Сочинения Тертуллиана (31 трактат, не считая утраченных и неподлинных) традиционно делятся на 3 группы: 1) апологетические - “К язычникам”, “Апологетик”, “О свидетельстве души” и др., 2) догматико-полемические - “О прескрипции”, “О плоти Христа”, “О воскресении плоти”, “О душе”, “Против Праксея”, “Против Термогена”, “Против Маркиона” и др., 3) практико-аскетические (моралистические) - “О покаянии”, “О терпении”, “О молитве” и др.

По стилю и проблематике теоретизирования Тертуллиан принадлежит к зрелой апологетике, но программный антирационализм резко отличает его от большинства греческих апологетов. Констатируя кризис языческого мировоззрения, Тертуллиан отказывается видеть в христианстве “новую философию”: вера определяет цели и границы познания (De test. an. 1; De praescr. 7; Adv. Herm. 4-5; Adv. Marc. 11; V 20). Предвосхищая формулу Августина “верить, чтобы познавать” и декларативно отвергая самый дух “философичности”, Тертуллиан ради теоретических и полемических целей ( с дуализмом и докетизмом гностиков) воспользовался (единственный в истории патристики) стоической философской догматикой. Этим объясняются его эмпиризм и парадоксальная тотального соматизма.

Двумя главными вицами познания, по Тертуллиану, являются Откровение и естественное . Последнее начинается с чувственного восприятия: чувства необманчивы (De an. 12; 18). В душе естественным путем возникают первичные представления о Боге, благе и зле и т. д. (De resurr. 3; 5). Лишь телесное субстанциально: “субстанция есть тело всякой вещи” ( “субстрата” предположительно занимает “природа” - De an. 7; 32; Adv. Herm. 35 ел.; De cam. Christ. 11). Качество телесности варьируется между духом и плотью; Бог есть телесный дух, ибо дух - “своего рода тело” (De an. 9; Adv. Prax. 7). Душа, образ Божий, соединяет в себе две различные субстанции, “дух” и “тело”, помещается в сердце и отождествляется с “ведущим началом” (De an. 5; 9; 15); ее деятельность начинается с самоощущения: “ощущение есть душа души” (De cam. Christ. 12). Рождение души объясняется с точки зрения традукционизма: не будучи уникальным творением, она передается “по наследству” (De an 5; 9; 18 ел.). Основная задача этики - построение теодицеи с постулированием свободы произвола от внешней причинности (De ex. cast. 2); моральное долженствование имеет абсолютный характер: вменяется не конкретный проступок, а неисполнение долга (De poenit. 3). Практико-аскетические трактаты, проникнутые эсхатологическими мотивами и призывающие к поиску “естественных” основ нравственной жизни, близки к позднестоической моралистике.

Тертуллиан, внесший большой вклад в создание латинской теологической лексики, - важнейший (наряду с Оригеном) посредник между апологетикой и зрелой патристикой. Однако главное его значение состоит в другом. Не будучи сухим систематиком, не принимая конвергенцию античных и христианских ценностей и опасаясь подмены живой веры рассудочными абстракциями эллинского любомудрия, Тертуллиан с редкой глубиной выразил суть религиозной метафизики христианства в нескольких остропарадоксальных формулах, которым по преимуществу и обязан своей известностью. “Что общего между философом и христианином? Между учеником Греции и учеником Неба? Между искателем истины и искателем вечной жизни?” (Apol. 46). “Что общего между Афинами и Иерусалимом, между Академией и Церковью?” (De praescr. 7). “Сын Божий распят - это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий - это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес - это несомненно, ибо невозможно” (De cam. Christ 5 - вероятно, именно отсюда возникло приписываемое Тертуллиану выражение credo qiua absurdum - “верую, ибо нелепо”). Граница между “Афинами” и “Иерусалимом” - предел возможностей разума: истина открывается алогичным, парадоксальным образом. Убежденность в том, что конечные основания любой рациональной системы принимаются на веру, а претензии разума на познание истины беспочвенны, делает Тертуллиана полноправным участником ряда, идущего от ал. Павла к Августину, Лютеру, Паскалю, Кьеркегору и Льву Шестову.

Соч.: MPL 1-2; CSEL 20,47, 69, 70, 76; CCL 1-2; в рус. пер.: Творения, пер. E. Карнеева, ч. 1-4. СПб., 1847-50; Творения, пер. Н. Щеглова и еп. Василия (Богдашевского), ч. 1-3. К., 1910-15; Избр. соч. (новые пер. под ред. А. А. Столярова). М., 1995; Апологетик, БТ 25,1984; О покаянии, БТ 26,1985.

Лит.: Попов К. Тертуллиан, его теория христианского знания и основные начала его богословия. К., 1880; Штернов Н. Тертуллиан, пресвитер Карфагенский. Курск, 1889; Мазурин К. Тертуллиан и его творения. М., 1892; Преображенский П. Ф. Тертуллиан и Рим. М., 1926; HaushildG. Die rationale Psychologie und Erkenntnisstheorie Tertullians. Lpz., 1880; Bauch G. Der Einfluss der Stoischen Philosophie auf die Lehrbildung Terrullians. Halle, 1890; Cantalamessa R. La Cristologia di Tertulliano. Fribourg, 1962; Moingt J. Theologie trinitaire de Tertullien, т. 1-3. Р., 1966-69; SpanneulM. Tertullien et les premiers moralistes africaines. P., 1969; Bames T. D. Tertullian. A historical and literary study. xf., 1971 (2 ed., 1985); FredouilieJ. С. Tertullien et la conversion de la culture antique. P., 1972; AyersL. Н. Language, Logic and Reason in the Church Fathers. A study of Tertullian, Augustine and Aquinas. N. Y, 1979.

А. А. Столяров

Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль Энциклопедический словарь

Тертуллиан - и полемика против философии Еще более активную атаку на философию повел Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан, родившийся около середины II века в Карфагене. Среди его работ выделяются Защита от язычников, Свидетельство души, Против Иудеев,… … Западная философия от истоков до наших дней

- (Квинт Септимий Флоренс) знаменитый богослов; род. вКарфагене ок. 160 г.; получил юридическое образование и считалсяотличным юристом. Когда принял христианство и под влиянием каких мотивов неизвестно, но к нему, вероятно, вполне применимо его же… … Энциклопедия Брокгауза и Ефрона

- (Tertullianus) Квинт Сентимий Флоренс (около 160 после 200), христианский теолог и писатель. Жил в основном в Карфагене. Подчеркивая пропасть между библейским откровением и греческой философией, Тертуллиан утверждал веру именно в силу ее… … Современная энциклопедия

Тертуллиан, Квинт Септимий Флоренс; Tertulianus, Quintus Septimius Florens, латинский христианский писатель, ок. 155–ок. 220 гг. н. э. Родился в Карфагене, сын римского центуриона. Получил глубокое риторическое и философское образование, о после… … Античные писатели

- (Tertullianus) Квинт Септимий Флоренс (около 160 после 220) классик христианской патристики. Родился в Карфагене в языческой семье (сын центуриона), получил юридическое и риторическое образование в Риме, выступал как судебный оратор. Около 195… … История Философии: Энциклопедия

- (Tertullianus) Квинт Септимий Флоренс (ок. 160 после 220) классик христианской патристики. Родился в Карфагене в языческой семье (сын центуриона), получил юридическое и риторическое образование в Риме, выступал как судебный оратор. Ок. 195… … Новейший философский словарь

Квинт Септимий Флоренс (Quintus Septimius Florens Tertullianus) (ок. 160 после 220) христианский теолог и писатель. Родился в языческой семье римского центуриона, получил юридическое образование, выступал в Риме как судебный оратор (возможно,… … Энциклопедия культурологии

Квинт Септимий Флоренс (Quintus Septimius Florens Tertuilianus) (около 160, Карфаген, после 220, там же), христианский богослов и писатель. Получил юридическое и риторическое образование, выступал в Риме как судебный оратор; приняв… … Большая советская энциклопедия

Другой подход к этой проблеме мы видим у Тертуллиана - младшего современника Климента Александрийского. Тертуллиан происходил из северной Африки, из Карфагена (160-220). И как личность, и по своему учению Тертуллиан во многом отличается от Климента. Пылкий, воодушевленный, он часто облекал свои мнения в форму гневных высказываний. В конце жизни Тертуллиан отошел от христианской веры и примкнул к ереси монтанистов, а потом основал свою собственную ересь и умер в отступлении от христианской Церкви.

Будучи противником философии, Тертуллиан в своих сочинœениях избегает философских терминов, в связи с этим читать его в данном плане легко. Общая позиция Тертуллиана состояла в том, что философия абсолютно чужда христианству. Тем не менее, считая очевидными многие стоические положения, Тертуллиан привлек их в свое учение, в котором встречаются к тому же и кинические, и сократовские положения. Выходит, что он одновременно и осуждал греческих философов, и использовал их понятия.

Основной тезис Тертуллиана состоит в том, что человечество, изобретя философию, чересчур всœе извратило. Человек должен жить более просто, не прибегая к излишнему мудрствованию в виде различных философских систем. Он должен обратиться к естественному состоянию через христианскую веру, аскетизм и самопознание.

Вера в Иисуса Христа уже содержит в себе всю истину во всœей полноте, она не нуждается ни в каком доказательстве и ни в какой философии. Вера научая убеждает, а не убеждая научает. Не нужно никакого убеждения. Философы не имеют никакой твердой основы в своих учениях. Такой основой должна быть только Евангелие, только Благая Весть. И после проповеди Евангелия у христиан нет крайне важно сти ни в каком исследовании.

В толковании Св. Писания Тертуллиан избегал всякого аллегоризма, понимая Писание только буквально. Всякое аллегорическое толкование возникает тогда, когда человек считает, что он, в случае если можно так сказать, несколько умнее Автора Св. Писания. В случае если Господь что-то хотел сказать, то Он это и сказал. Человек в своей гордыне придумывает всякие аллегорические толкования, которые лишь уводят христиан от истины. В случае если что-то в Библии непонятно, в случае если что-то кажется противоречащим здравому смыслу или противоречит другим положениям Св. Писания, то это означает, что истина, сокрытая в Библии, превосходит наше понимание. Это лишний раз доказывает богодухновенность истины, данной нам в Писании. Это высшая истина, в которую можно лишь верить, а не подвергать ее каким-то сомнениям и толкованиям. И верить нужно тем более, чем меньше она тривиальна и чем более парадоксальна.

Отсюда вытекает известный тертуллиановский тезис: "Верую, ибо абсурдно". Эта фраза самому Тертуллиану не принадлежит, но у него встречается много выражений, в которых видна приверженность данному тезису, к примеру: “После погребения Христос воскрес, и это несомненно, ибо невозможно”. Евангельские события не укладываются в рамки никакого человеческого понимания. Каким образом можно вывести истины, изложенные в Евангелии? Какой человеческий разум может придумать, что девственница рождает Сына Божьего, Который является и Человеком, и Богом? Он никому не известен, Он не царь, как того хотел ветхозаветный Израиль. Он гоним, предан позорной смерти, умирает, потом воскресает, а ученики Его не узнают. По этой причине Тертуллиан заявляет, что он верует, ибо его вера абсурдна. Абсурдность христианства есть высшая мера его истинности, высшее свидетельство его Божественного происхождения.

Но Тертуллиан отрицает не весь разум, а чрезмерный интеллектуализм, который был присущ древним грекам. Истину Тертуллиан призывает видеть в глубинах души. Для этого нужно упростить душу, лишить ее мудрствования. В такой душе, где нет ничего наносного, ничего чуждого, нет никакой философии, и находится истинное знание о Боге, поскольку душа по природе христианка.

С другой стороны, в трактате "О свидетельствах души" Тертуллиан заявляет, что душа не родилась христианкой. Эти фразы кажутся противоречащими друг другу. При этом Тертуллиан имеет в виду то, что каждая душа имеет в своих глубинах способность познать Бога, стать христианкой. Но христианами люди не рождаются, это не дается как нечто готовое. Человек должен открыть в глубинах души свою истинную природу. В этом задача каждого человека. Было бы чересчур легко, в случае если бы душа была и по природе и по рождению христианка.

Путь к вере, по Тертуллиану, пролегает не только через Откровение, не только через Св. Писание, но и через самопознание. Тертуллиан утверждает, что изобретения философов ниже свидетельства души, поскольку душа старше любого слова. Именно в связи с этим, считает Тертуллиан, Иисус Христос в качестве Своих апостолов выбрал простых рыбаков, а не философов, ᴛ.ᴇ. людей, неимеющих лишнего знания, а только чистую душу.

Отход от чистоты души к ее философизации порождает всœе ереси, в связи с этим, как говорит Тертуллиан, в случае если мудрость мира сего есть безумие, то безумие есть мудрость, ᴛ.ᴇ. истинная философия есть отказ от всякой мудрости, от всякой философии. Главная причина всœех ересей есть философия. По этой причине, стараясь сохранить единство Церкви (а в то время уже возникают ереси гностицизма, монтанизма и др.), Тертуллиан старался уязвить философию, считая, что именно она виновна в появлении ересей. Этому посвящен трактат "К язычникам". Он утверждает, что Аристотель дал орудие еретикам, а Сократ есть орудие диавола для того, чтобы вести людей к погибели.

"Что общего у Афин и Иерусалима? У Академии и Церкви? У философии и христианства?" - риторически вопрошает Тертуллиан. В XX в. эти же фразы повторит известный русский философ Лев Шестов. Он повторит положение Тертуллиана о превосходстве веры над философией. Но Тертуллиан использует сократовский метод самопознания, кинический принцип опрощения жизни и многие стоические положения.

Тертуллиан утверждает, что существует некоторая единая познавательная способность, чувства и разум - проявления этой способности. И в мыслях, и в чувствах проявляется одна душа. И чувства, и разум по своей природе безошибочны и дают нам истину в ее полноте, в ее целостности. Ошибается в дальнейшем человек, который неправильно использует данные чувства и разума.

Потом Тертуллиан примкнул к ереси монтанистов - видимо, потому, что они, будучи мистически настроенными, утверждали приоритет своего внутреннего мира перед Откровением. Монтанисты пришли к выводу, что откровение, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ было дано Монтану, в некотором смысле выше Откровений, которые даны апостолам, как Откровения, данные Иисусу Христу, выше откровений, данных Моисею.

В своем понимании души и, главным образом, Бога Тертуллиан основывался на стоических положениях. Правда, есть и расхождения. Он считал, что Бог непостижим, хотя свойства Его видны из Его творений, ᴛ.ᴇ. из природы. Поскольку природа едина, то Бог Един, поскольку сотворена, то Бог Блаᴦ. Но вслед за стоиками Тертуллиан повторяет, что Бог есть некий материальный дух. И вообще в мире нет ничего нематериального. Материальность имеет только разные оттенки, разные степени. Материальность души отличается от материальности вещей, а материальность Бога превосходит материальность души. Бестелœесного ничего нет. Сам Бог есть Тело (трактат "О душе"). Душа тоже телœесна, ибо в противном случае она не могла бы руководить телом. Душа - это тончайшее тело, разлитое в нашем материальном телœе, во всœем человеке. В качестве доказательства Тертуллиан приводит тот факт, что человек при рождении наследует материальные свойства родителœей, что ребенок похож на родителœей не только внешне, но и некоторыми чертами характера, ᴛ.ᴇ. душой.

Некоторые аргументы Тертуллиан черпает и в Библии, приводя известную притчу о богаче и Лазаре, где сказано, что душа Лазаря наслаждается прохладой, а душа богача мучается от жажды. Мучения и наслаждение не могут испытывать те, кто не наделœен телœесной природой. При этом вслед за стоиками Тертуллиан утверждает, что, с одной стороны, судьба человека полностью определœена Божественным провидением (Бог предвидел всœе - даже гонения на христиан), но не отрицает человеческой свободы, иначе не нужен был бы закон. Человек свободен и может выбирать между добром и злом. Будучи не совсœем благ, не имея совершенной божественной природы, человек часто выбирает не совсœем то, что ему нужно. Задача человеческой жизни состоит в выборе между добром и злом в пользу добра. Человек должен становиться добродетельным, ᴛ.ᴇ. тем, что заложено в природе его души.

Ориген

Ориген (185-254) тоже происходил из Северной Африки. Родился в христианской семье. Одном время учился вместе с Плотином у Аммония Саккаса. Порфирий отзывался о нем чрезвычайно высоко.

Влияние Оригена на последующую христианскую мысль невозможно преувеличить, поскольку ему принадлежит роль первопроходца во многих вопросах, в т.ч. и в смене философских ориентиров. В случае если до Оригена христианство в основном ориентировалось на стоическую философию, то Ориген был первым, кто сделал упор на платонизм, который в дальнейшем и в западной, и в восточной философии стал, вместе с плотиновской философией, основой христианской философии.

Это был чрезвычайно образованный в области философии человек, но, в отличие от Плотина, он считал, что вера выше философии. Человеческий разум может существовать для того, чтобы прояснять положения христианства. Философия не вредит Библии, а Библия не мешает философии, поскольку христианство не имеет ничего противоразумного. В Писании есть всœе, но чтобы правильно понять истину, нужна хорошая философская образованность, нужно уметь толковать то, что изложено в Библии.

Основные философские мысли Оригена изложены в трактате "О началах". Вместе с тем, у него есть трактат "Против Кельса". Ориген писал много работ, и во многих его трактатах не содержится тех еретических учений, за которые оригенизм был осужден. Вся его ересь - в трактате "О началах", где он излагает свое понимание Бога, хотя во многом оно и близко православному пониманию.

Бог Един и Единствен, ᴛ.ᴇ. Он - Монада и Генада. Бог есть Ум и Источник ума. Он лишен всякой материальности. Он выше всяческого бытия, сущности и мышления. Бог полностью непостижим. Судить о Нем можно с помощью апофатического богословия, а положительные термины распространяются только на Его творения. Бог не должна быть телом, ибо тело временно, делимо, состоит из частей. Бог же вечен, прост и неизменяем. Бога-Сына Ориген трактует как Премудрость, как Логос, как Слово Божие. Рождение Бога-Сына Ориген описывает часто теми же словами, что и Плотин. Рождение Сына есть вечный процесс.

Ориген был первым христианским богословом, который применил к Лицам Св. Троицы термин "ипостась" и достаточно последовательно проводил принцип Единства Бога в Его Троичности. Основной отход от христианской веры состоит в его учении о мире, в космологии и учении о душе. Ориген утверждает, что мир сотворен из ничего, иначе материя была бы совечна Богу, но поскольку Бог не может не творить, то это творение продолжается вечно, т.к. если Бог в какой-то момент не творил бы, то Он не был бы Творцом, а это невозможно. Бог не должна быть непостоянным и изменчивым. По этой причине мир творится всœегда - значит, творятся разные миры. В отличие от стоиков, Ориген считает, что эти миры не повторяют один другой, но развиваются. И в данном развитии существует прогресс. Эти миры ограничены в пространстве и во времени.

В начале, когда Бог творит мир, Он творит души. При этом души, будучи свободными, начинают отпадать от Бога, охладевать к Нему, в связи с этим для того, чтобы остановить это падение, Бог творит мир.
Размещено на реф.рф
То, что души отпадают от Бога, Ориген видит в этимологии слова ʼʼдушаʼʼ, восходящей к слову "psuchestai" - "охлаждаться". Сама природа души состоит в том, что души охлаждаются в своей любви к Богу. При творении души перед ней ставится задача стремиться к своему Творцу, к Богу. Но соединœение с Богом осуществляется посредством огромного напряжения, и многие души этого не выдержали, только душа Иисуса Христа смогла соединиться сБогом, в то время как другие души отпали. Соединившись с Богом, душа Иисуса Христа стала ипостасью и Вторым Лицом Бога. Но в конце нашего мира всœе души спасутся и придут в первоначальное состояние. Эта теория (возвращение душ в первоначальное состояние, апокатастасис) - одна из еретических теорий Оригена. В конце мира всœех нас ожидает воскресение в телœесной природе, однако это воскресение Ориген видит как получение нами сущности тела, как бы семенного начала нашего тела. Это светоносный эфир.

Тертуллиан - понятие и виды. Классификация и особенности категории "Тертуллиан" 2017, 2018.

Тертуллиан был первым значительным богословом, писавшим на латинском языке. Он не значится в числе отцов Церкви по причине того, что уклонился от православия и после 207 года впал в монтанизм - ересь, утверждающую, что во Христе мы не получили полноту откровения, что откровение не закончено, но находится в процессе завершения благодаря действию Святого Духа. Монтан отвергал иерархическую организацию Церкви и утверждал, что руководство ею должно принадлежать особым вдохновенным "пророкам" (харизматикам). Монтанистская группа, основанная Тертуллианом в Африке, оказалась живучей и существовала еще в пятом веке под названием тертуллианизма. (8.51-52)

Тертуллиан родился около 160 года в Африке, в языческой семье. Он получил хорошее образование, основательно знал греческий язык и хорошо был знаком с мифологией и произведениями языческих поэтов. К философии он не чувствовал ни малейшего влечения и даже о самых великих философах - Сократе и Платоне отзывался с пренебрежением. Получив образование, он сделался юристом. По природе Тертуллиан был очень впечатлительным, обладал пылким, увлекающимся характером. Его обращение в христианство состоялось в Карфагене в возмужалую пору жизни, когда ему было более тридцати лет. После обращения он стал пресвитером, но потом переехал в Рим, где составил себе обширную юридическую практику. Помимо этого он много писал на богословские темы. Аскетическая суровость сочеталась в Тертуллиане с пылким стремлением к истине и беспощадной непримиримостью к противникам, что объясняет и тон его сочинений - резкий, страстный, полемичный.

Тертуллиан занимался писательской деятельностью с 193 по 220 годы (он умер после 220 года). Его наследие представляет огромный вклад в христианское Предание.

Даже после ухода в монтанизм в его сочинениях можно обнаружить признаки православного богословствования. Среди творений Тертуллиана есть апологетические сочинения. Одним из важнейших сочинений в защиту христиан является его "Апологетический трактат". В сочинении против еретиков, названном "Опровержение еретиков", направленном в основном против гностиков, Тертуллиан демонстрирует их неправоту. Его основной аргумент состоит в следующем: еретики не могут пользоваться Священным Писанием, так как оно принадлежит Церкви, а не им; а войти в общение с Церковью они не могут, так как их учение не содержится в Писании. Обсуждая происхождение ересей, Тертуллиан во всем винит языческую философию, считая, что она произвела все ереси, и ничему хорошему научиться у философов, по его мнению, нельзя. Единственным объективным критерием истины является правило веры. "Чему научиться от тех, которые не умеют ничего иного делать, как разрушать? Какого света ожидать там, где все тьма? Поищем у себя и у своих, но поищем только того, что служит к разрешению вопроса, не нарушая правила веры" (8. 54).

Трактат "О крещении" - самое раннее из дошедших до нас значительных сочинений на эту тему - направлен против Квинтилла, который учил, что крещение не является необходимостью. Тертуллиан опровергал его следующим образом: как для того, чтобы войти в землю обетованную, необходимо было пересечь Красное море, так и для вступления в Церковь необходимо пройти через воду крещальной купели. Вода рассматривается как жизнедающая стихия. В связи с этим у Тертуллиана впервые встречается объяснение монограммы ИХТИС, состоящей из начальных букв титула Иисус Христос Теу Иос Cornup (Иисус Христос, Божий Сын, Спаситель). Слово ИХТИС по-гречески означает "рыба", а рыба живет в воде. Вполне вероятно, именно поэтому в раннехристианском искусстве рыба была символом Христа. Такую же символику Тертуллиан усматривал в евангельском эпизоде чудесного улова рыб. Он утверждал, что крещение еретиков недействительно, и особо отмечал в соответствии с установившейся традицией, что мученичество за Христа следует рассматривать как "крещение кровью". (8. 52-53)

В сочинении "О душе" Тертуллиан, отрицая философию, пишет, что душа, сотворенная по образу Божию, по природе своей христианка. И поэтому она может естественным образом свидетельствовать о Боге, Виновнике ее бытия. Она питает страх к Нему как к своему отцу. Хотя душа заключена в темницу тела, развращена воспитанием, обессилена и порабощена страстями, но лишь только пробуждается от усыпления, тотчас начинает взирать на небо, зная, что там жилище Живого Бога, от которого она произошла, и называет Бога одним лишь Ему принадлежащим именем. Велик Бог, Бог милостив, Бог видит - вот что душа говорит нам на всякое время, на всяком месте.

Сочинения на нравственные темы, среди которых наиболее важны "О зрелищах", "Об одежде женщин", "Письмо к жене", "Увещевание о целомудрии" и "Книга о единобрачии", отличаются строгими моральными и дисциплинарными требованиями.

Изображая замену языческих воспитательных средств христианскими, Тертуллиан уговаривает христиан не прельщаться сочинениями язычников и их поэзией, которая хотя ласкает слух, но втягивает душу в омут растлевающих чувствований. Прочь ее! Мы имеем довольно превосходных стихов и гимнов, которые не басни, а истина, не искусственные мелодии, а простые сердечные излияния в стройном пении. "У язычников, - говорил он, - упражнение в борьбе гладиаторов, атлетов; у христиан тоже борьба в полной мере - борьба со страстями. Распутство побеждается целомудрием, безверие - верою, жестокость низлагается милосердием, гордость - смирением, легкомыслие - скромностью. Вот борьба, свойственная христианам, венчающая их славою" (5. 308-309).

Тертуллиан не оставил специальных сочинений о воспитании, но основы, на которых оно должно утверждаться, обозначил. Он отмечал, что одновременно созидаются Господом душа и тело и развитие их должно совершаться в одно и то же время. Тело возрастает естественно, по закону необходимости. Душа, одаренная свободою воли, должна быть исправляема путем добра. Ничто языческое, соблазняющее не должно увлекать ее внимание. Поэтому и обучение языческой литературе должно быть совершено с великим вниманием. Нужно помнить, что душа не в ладу с собой, поэтому ей надо дать средство победить себя. Это средство - Христос Спаситель с Его учением. Своим примером, всемогущей благодатью, возрождающей крещеного и утверждающей Святым Духом внутреннего человека, Господь ведет к жизни вечной. Говоря об образовании, Тертуллиан указывает источник христианского просвещения, оно заключается не в нелепых учениях философов, а в изучении Священного Писания и Предания. "Бог дал нам Священное Писание в помощь для совершеннейшего познания как Его Самого, так и Его намерений. Мы не нуждаемся в любопытстве после Иисуса Христа, ни в изысканиях после Евангелия. Веруя им, мы не хотим верить другим. Ищите, пока не найдете, верьте, когда нашли" (5. 309).

По убеждению Тертуллиана, благодать действует непрерывно, втайне от человека, поэтому необходимо крестить младенцев и питать их религиозными впечатлениями, не ожидая времени их умственного развития и образования в них религиозных понятий. Молитва, возносимая Богу духом и истиною, низводит и умножает благодать, укрепляющую душу.

Тертуллиан, Квинт Септимий Флоренс (Quintus Septi- mius Fkorence Tertullianus) (ок. 160 - после 220) - христианский теолог и писатель.

Тертуллиан Квинт Септилий Флоренс (155/165-220/240) - христианский теолог и писатель. Автор 40 трактатов, из которых сохранился 31. Гумилёв ссылается на сведения Тертуллиана о скифах и сарматах , а также о том, что христианство в Причерноморье в III веке было известно («Тысячелетие вокруг Каспия», 175).

Цитируется по изд.: Лев Гумилев. Энциклопедия. / Гл. ред. Е.Б. Садыков, сост. Т.К. Шанбай, - М., 2013, с. 578.

Тертуллиан Квинт Септимий Флоренс (Quintus Septimius Florens Tertullianus) (около 160, Карфаген,- после 220, там же), христианский богослов и писатель. Выступал в Риме как судебный оратор; приняв христианство, около 195 года вернулся в Карфаген. Позднее сблизился с монтанистами, вступив в конфликт с церковью; по-видимому, в конце жизни основал особую секту «тертуллианистов».

Мышление Тертуллиана отмечено тягой к парадоксам. Если современные ему христианские мыслители стремились привести библейские учения и греческую философию в единую систему, то Тертуллиан всячески подчёркивает пропасть между верой и разумом («Что общего у Академии и церкви?»): «Сын божий распят; нам не стыдно, ибо полагалось бы стыдиться. И умер Сын божий; это вполне достоверно, ибо ни с чем несообразно. И после погребения он воскрес; это несомненно, ибо невозможно». В полемике против абстрактного теоретического разума Тертуллиан подчёркивает права «естественного» практического рассудка, выступая как единомышленник киников и особенно римского стоицизма. Он развёртывает программу возвращения к природе не только в жизни, но и в познании, призывая сквозь все слои книжности дойти до изначальных недр человеческой души. Это означает для Тертуллиана утверждение эмпиризма как в мистико-психологическом, так и в сенсуалистико-реалистическом аспектах. Одновременно эмпиризм Тертуллиана приводит его к материалистическим тенденциям; всё сущее есть «тело», следовательно, и бог должен быть понят как «тело, которое, впрочем, есть дух». Господствующее настроение Тертуллиана - тоска по эсхатологическому концу истории. Римскому государственному порядку он противопоставляет космополитизм в духе киников и моральное бойкотирование политики.

Философский энциклопедический словарь. - М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983.

Сочинения: Corpus scriptorum ecclesiasticorum latinorum, v. 19, 47, 69, 76, Vindobonae, 1890-1957; в рус. пер.- Творения, ч. 1, К., 1910.

Литература: Попов К., Т., К., 1880; Штернов Н., Т., пресвитер карфагенский, Курен, 1889; Преображенский П. Ф., Т. и Рим, М., 1926: Barnes T. D., Тег-tullian. A historical and literary study, Oxf., 1971.

ТЕРТУЛЛИАН Квинт Септимий Флорент (Tertullianus Quintus Septimius Florens) (155/165 Карфаген - после 220, вероятно, там же) - христианский богослов, основатель и один из крупнейших представителей латинской патристики. По скудным (преимущественно автобиографическим) сведениям известно, что он получил риторическое и философское образование; в молодости был противником христианства. Изучив право, возможно, имел адвокатскую практику в Риме. Возвратившись в Карфаген и приняв христианство (между 185 и 197), в начале 200-х гг. обратился в монтанизм и отошел от церкви; затем порвал с монтанистами и основал секту «тер- туллианистов», которая существовала и после его смерти. Сочинения Тертуллиана (31 трактат, не считая утраченных и неподлинных) традиционно делятся на 3 группы: 1) аполо-гетические - «К язычникам», «Апологетик», «О свидетельстве души» и др., 2) догматико-полемические - «О прескрипции», «О плоти Христа», «О воскресении плоти», «О душе», «Против Праксея», «Против Гермогена», «Против Маркиона» и др., 3) практико-аскетические (моралистические) - «О покаянии», «О терпении», «О молитве» и др.

По стилю и проблематике теоретизирования Тертуллиан при-надлежит к зрелой апологетике, но программный антираци-онализм резко отличает его от большинства греческих апологетов. Констатируя кризис языческого мировоззрения, Тертуллиан отказывается видеть в христианстве «новую филосо-фию»: вера определяет цели и границы познания (De test, an. 1; De praescr. 7; Adv. Herm. 4-5; Adv. Marc. 1 1; V20). Предвосхищая формулу Августина «верить, чтобы познавать» и декларативно отвергая самый дух «философичности», Тертул-лиан ради теоретических и полемических целей (борьба с дуализмом и докетизмом гностиков) воспользовался (единствен-ный случай в истории патристики) стоической философской догматикой. Этим объясняются его эмпиризм и парадоксальная пропаганда тотального соматизма.

Двумя главными видами познания, по Тертуллиану, являются Откровение и естественное познание. Последнее начинается с чувственного восприятия: чувства необманчивы (De an. 12; 18). В душе естественным путем возникают первичные представления о Боге, благе и зле и т. д. (De resurr. 3; 5). Лишь телесное субстанциально: «субстанция есть тело всякой вещи» (место «субстрата» предположительно занимает «природа» - De an. 7; 32; Adv. Herm. 35 сл.; De cam. Christ. 11). Качество телесности варьируется между духом и плотью; Бог есть те-лесный дух, ибо дух - «своего рода тело» (De an. 9; Adv. Prax. 7). Душа, образ Божий, соединяет в себе две различные субстанции, «дух» и «тело», помещается в сердце и отождествляется с «ведущим началом» (De an. 5; 9; 15); ее деятельность начинается с самоощущения: «ощущение есть душа души» (De earn. Christ. 12). Рождение души объясняется с точки зрения традукционизма: не будучи уникальным творением, она передается «по наследству» (De an 5; 9; 18 сл.). Основная задача этики - построение теодицеи с постулированием свободы произвола от внешней причинности (De ex. cast. 2); моральное долженствование имеет абсолютный характер: вменяется не конкретный проступок, а неисполнение долга (De poenit. 3). Практико-аскетические трактаты, проникнутые эсхатологическими мотивами и призывающие к поиску «естественных» основ нравственной жизни, близки к позднестоической моралистике.

Тертуллиан, внесший большой вклад в создание латинской теологической лексики, - важнейший (наряду с Оригеном) посредник между апологетикой и зрелой патристикой. Однако главное его значение состоит в другом. Не будучи сухим систематиком, не принимая конвергенцию античных и христианских ценностей и опасаясь подмены живой веры рассудочными абстракциями эллинского любомудрия, Тертуллиан с редкой глубиной выразил суть религиозной метафизики христианства в нескольких остропарадоксальных формулах, которым по преимуществу и обязан своей известностью. «Что общего между философом и христианином? Между учеником Греции и учеником Неба? Между искателем истины и искателем вечной жизни?» (Apol. 46). «Что общего между Афинами и Иерусалимом, между Академией и Церковью?» (De praescr. 7). «Сын Божий распят - это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий - это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес - это несомненно, ибо невозможно» (De cam. Christ 5 - вероятно, именно отсюда возникло приписываемое Тертуллиану выражение credo qiua absurdum - «верую, ибо нелепо»). Граница между «Афинами» и «Иерусалимом» - предел возможностей разума: истина открывается алогичным, парадоксальным образом. Убежденность в том, что конечные основания любой рациональной системы принимаются на веру, а претензии разума на познание истины беспочвенны, делает Тертуллиана полноправным участником ряда, идущего от ап. Павла к Августину, Лютеру , Паскалю, Кьеркегору и Льву Шестову .

А. А. Столяров

Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин , А.А. Гусейнов , Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. IV, с. 58.

Тертуллиан (Tertullianus) Квинт Септимий Флоренс (около 160 - после 220) - классик христианской патристики . Родился в Карфагене в языческой семье (сын центуриона), получил юридическое и риторическое образование в Риме, выступал как судебный оратор. Около 195 принимает христианство, в частности - входит в строго аскетическую секту монтанитов, проповедовавших мученичество во имя веры. В 207 выступает с резкой критикой сложившейся церковной практики, в первую очередь - в связи с недостаточно последовательным соблюдением принципов аскетизма в христианских общинах, и с критикой оформляющейся иерархии клира. (Существуют также неподтвержденные сведения о том, что Т. выступал пресвитером, т.е. старшиной христианской общины, и о создании им особой общины его последователей - тертуллианистов.)

Перу Т. принадлежит множество трудов по апологетике и догматике, а также по вопросам моральной теологии и экклесиологии. Выдающийся стилист, отличающийся полемической и саркастической заостренностью формулировок, неожиданными поворотами мысли, парадоксальностью метафор и лаконизмом языка, Т. является одним из самых ярких раннехристианских апологетов, обосновывавших преимущества христианской веры в сравнении с политеистическими верованиями Римской империи и высокие нравственные принципы христианства. В отличие от основного направления аргументации, используемого большинством апологетов и ориентированного на доказательство непротиворечивости христианства и философской традиции античной мудрости (Юстин, Афинагор), Т. является основоположником той традиции, которая провозгласила принцип несовместимости христианской веры с языческой мудростью. И хотя эти идеи были высказаны до Т. (противопоставление Татианом мудрости эллинов христианству как "мудрости варваров"), тем не менее, именно Т. впервые зафиксирована парадоксальность связи веры и мудрости как таковых, причем речь идет не только о спекулятивной констатации того обстоятельства, что содержание веры по своему когнитивному статусу не нуждается в рационально-теоретической аргументации, - Т. схватывает то противоречие, которое красной нитью пройдет сквозь всю историю христианской (как и любой) теологии: именно Т. (как в философской, так и в теологической традиции) принадлежит первенство в усмотрении невозможности постижения концептуализирующим (в том числе, и богословским) разумом истины, открывающейся в непосредственном акте веры - откровении. В этом находит свое выражение глубинная внутренняя противоречивость между основополагающим для такого типа вероучения, как теизм, признанием "живого Бога" и оформляющейся в рамках теизма теологии как концептуальном учении о нем. Сама установка на богопознание как рационально-теоретическую, а, значит, субъект-объектную процедуру кощунственна в теистическом контексте сакрального диалога с Богом. Созерцание Бога, данное в акте откровения, есть результат его воли и не достигается в одностороннем порядке ни когнитивным усилием, ни напряжением веры. Более того, созерцание Бога в принципе не может быть понято как когнитивный процесс, ибо неизбежно предполагает встречу с его взыскующим и милосердным взором.

Весь этот комплекс идей, который позднее, в Средневековье, задаст оппозицию таких способов богопознания, как мистика и схоластика, и конституирует проблематику христианской теологии на всем протяжении ее эволюции - вплоть до аджорнаменто, хотя и не выражен эксплицитно, но адекватно осмыслен Т. ("Что общего у Афин и Иерусалима? у Академии и церкви?") и точно схвачен в известном тезисе credidile est quie ineptum ("верую, ибо абсурдно"). Рациональные структуры ни теоретического, ни аксиологического порядка абсолютно не валидны в делах веры: "Распят сын Божий - не стыдно, ибо постыдно. И умер сын Божий - это вполне достоверно, ибо нелепо. Погребенный, он воскрес - это верно, ибо невозможно". Т. понимает христианина как "пребывающего всегда в присутствии Бога", и потому, ориентируясь не на теорию, а на мистический опыт, полагает необходимым доверять чувству, собственным душевным движениям, которые "чем истиннее, тем проще; чем проще, тем обыденнее; чем обыденнее, тем всеобщней; чем всеобщней, тем естественней; чем естественней, тем божественней". Мистический опыт актуализирует глубинные проявления человеческой души, позволяя им реализовать себя сквозь все напластования внешней рациональности (в зрелой мистической традиции это фиксируется термином "глоссолалия" - от греч. glosse - непонятное слово и lalein - говорить, обозначающим автоматическую речь экстатирующего мистика с включением слов, не существующих ни в одном известном языке, несвязных или противоречивых словесных конструкций: "иноязыки" или "ангельские языки"). В этой связи Т. обращает серьезное внимание на спонтанные душевные проявления: непроизвольные восклицания, неконтролируемые вскрики, нерефлексируемые речевые формулы - все то, что полторы тысячи лет спустя Фрейд обозначит как бессознательные оговорки (см. изучение Юнгом текстов Т.). Вместе с тем Т. никак не может быть отнесен к мыслителям предапофатического типа: предвосхищая кантовскую оппозицию разума и рассудка, Т., отказывая абстрактному теоретизирующему разуму в способности постижения истины, тем не менее, вполне уверенно апеллирует к практическому "естественному" рассудку, моделируя учение о Боге, предвосхищающее катафатическую теологию.

Идеи Т. оказали не просто значительное, но конституирующее влияние на христианскую теологию. Прежде всего, это касается проблемы интерпретации центрального для христианства тринитарного догмата. Именно Т. введено понятие Божьих ипостасей и сам термин "Троица", ему же принадлежит формулировка принципа триединства Бога ("мы поклоняемся единому Богу"). Фундаментальная для христианской теологии концепция Троицы оформляется во многом именно усилиями Т. (при безусловном наличии содержательных предпосылок как в Священном Писании, так и в мифологической традиции). Эмпирическая ориентация Т., проявившаяся в трактовке богопознания с приоритетным вниманием к мистическому опыту, в сфере позитивной теологии оборачивается своего рода предтечей реализма - установкой, ставшей доминантой христианского сознания в средневековой схоластике: согласно Т., все сущности наделены особым телом (corpus) как формой существования, в том числе и душа как "тело особого рода"; в качестве тела душа не вносится в человека извне, но зарождается из спермы (см. стоическую концепцию "сперматического логоса", с одной стороны, и нераспространяемость тертуллиановской критики античной философии на стоицизм, признание близости к идеям Сенеки, о котором Т. говорит "saepe nostes" или "часто наш", с другой).

Бог также мыслится Т. в этом плане как "тело, которое, впрочем, есть дух" - в критериальной матрице не 20 ст., а 2 в. эта формулировка может быть оценена как основополагающая в раннехристианском контексте становящегося транитарного догмата и оформления базовой для теизма идеи трансцендентности Бога миру. Т. принадлежит одно из самых ранних и первое системное изложение христианского Символа Веры, чем фактически заложены основы катехитики как теологической дисциплины: "Вот правило, или символ, нашей веры. Мы веруем, что существует единый Бог, творец мира, извлекший его из ничего словом своим, рожденным прежде всех веков. Мы веруем, что слово сие есть сын Божий, многократно являвшийся патриархом под именем Бога, одушевлявший пророков, спустившийся по наитию Бога Духа Святого в утробу девы Марии, воплотившийся и рожденный ею; что слово это - Господь наш Иисус Христос, проповедовавший новый закон и новое обетование царствия небесного. Мы веруем, что Иисус Христос совершил много чудес, был распят, на третий день по своей смерти воскрес и вознесся на небо, где сел одесную Отца своего. Что он вместо себя послал Духа Святого, чтобы просвещать свою церковь и руководить ею". Помимо указанных фундаментальных основоположений христианской теологии, многие более частные ее классические элементы также генетически восходят к работам Т. Так, ему принадлежит перечень семи смертных грехов (трактат "О стыдливости"); им заложен в христианской эсхатологии вектор, впоследствии приведший к становлению милленаризма и хилиазма, им же даны импульсы, инспирировавшие впоследствие оформление в христианской традиции позиций как позитивного, так и негативного эмоционального восприятия сюжета Страшного суда ("наши желания устремлены к окончанию века сего, к концу мира и пришествию великого дня Господня, дня гнева и отмщения", с одной стороны, и "мы собираемся, чтобы молиться Богу всенародно... о мире, о благосостоянии всего мира, об отдалении конечного часа", с другой); Т. же принадлежит ставшая ортодоксальной трактовка и критика многих раннехристианских ересей. Понимание христиан как "одиночных частных лиц", признающих над собой лишь "божественную Божью власть" обусловливает не только оппозицию Т. по отношению к светской власти ("для нас нет дел более чужих, чем дела государственные" и "для всех только одно государство - мир" как идейная основа космополитизма и индивидуализма), но и его оппозицию по отношению к официальной церкви, что выразилось в его резкой критике клира и спровоцировало сдержанное отношение к нему со стороны во многом им же заложенной ортодоксии. Это послужило причиной того, что колоссальное влияние Т. на оформление христианской теологии не отмечено ею эксплицитно.

М.А. Можейко

Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998.

Карл Густав Юнг про Тертуллиана

{16} Мы вправе сказать, что две фигуры яснее всего олицетворяют борьбу с гнозисом - фигуры чрезвычайно значительные, не только как Отцы Церкви, но и как личности. Мы говорим о Тертуллиане и Оригене - оба жили в конце II века н. э. и были почти современниками. Вот что говорит о них Шульц: «Один организм способен воспринимать питательное вещество почти без остатка и вполне ассимилировать его, - другой же, напротив, выделяет его почти без остатка, словно в возбужденном состоянии энергичной самообороны. Столь же противоположно реагировали Ориген и Тертуллиан. Их противоположные реакции по отношению к гнозису не только обрисовывают их характеры и их миросозерцания, но имеют и принципиальное значение для роли, которую играл гнозис в духовной жизни и религиозных течениях той эпохи».

{17} Тертуллиан родился в Карфагене около 160 года н. э. Он был язычником и лет до тридцати пяти предавался чувственной жизни, царившей в его городе; после этого он стал христианином. Он был автором многочисленных сочинений, которые с несомненной ясностью вырисовывают перед нами его характер, главным образом и интересующий нас. Особенно ярко вы-

ступает перед нами его беспримерно благородное рвение, его священный огонь, страстный темперамент и глубокая проникновенность его религиозного понимания. Ради истины, однажды им признанной, он становится фанатичным, гениально односторонним и нетерпимым. Тертуллиан - боевая натура, не имеющая себе равных, борец беспощадный, видящий свою победу лишь в полном поражении противника; язык его - словно сверкающее острие меча, с жестоким мастерством направленное на врага. Он - создатель церковной латыни, остававшейся в силе в течение более тысячи лет. Он же создает и терминологию юной Церкви. «Уж если он принимал какую-либо точку зрения, он последовательно проводил ее до последних пределов, словно гонимый сонмом бесов, даже и тогда, когда право уже давно не было больше на его стороне и всякий разумный порядок лежал разбитым у его ног». Страстность его мышления была так беспощадна, что он постоянно отчуждался именно от того, чему раньше отдавался всеми фибрами души. Соответственно с этим и этика его до крайности строга и сурова. Он предписывал искать мученичество, вместо того чтобы избегать его; он не допускал второго брака и требовал, чтобы женщины постоянно скрывали свои лица под густой фатой. Против гнозиса, являющегося страстью к мышлению и познанию, он боролся с фанатической беспощадностью, равно как и против философии и науки, в сущности мало отличавшихся от гнозиса. Тертуллиану приписывают грандиозное в своем роде признание: Credo quia absurdum est («Верую, потому что абсурдно»). Исторически это не совсем точно - он сказал лишь (De carne Christi 5): «Et mortuus est Dei protsus credibile est, quia ineptum est. Et sepultus resurrexit; certum est, quia impossibile est» («И умер сын Божий, что совершенно вероятно потому, что абсурдно. И погребенный воскрес - это достоверно потому, что невозможно»).

{18} Вследствие проницательности своего ума он понимал всю ничтожность философских и гностических знаний и с презрением отвергал их. Взамен того он ссылался на свидетельства своего внутреннего мира, на внутренние факты, переживаемые им и составляющие одно единое целое с его верой. Их он дорабатывал до формул и стал, таким образом, творцом умопостигае-

мых связей, и по сие время лежащих в основе католической системы. Иррациональный факт внутреннего переживания, который для Тертуллиана был по существу динамическим, являлся принципом и основоположением, противопоставленным миру, равно как и общепризнанной науке и философии. Привожу собственные слова Тертуллиана: «Призываю новое свидетельство или, вернее сказать, свидетельство более известное, нежели все памятники, запечатленные письменами, - свидетельство, более обсуждаемое, нежели все системы жизни, более распространенное, нежели какое-либо обнародование, - свидетельство, которое полнее и больше всего человека, а именно то, что составляет сущность всего человека. Так подойди же и предстань предо мною, о душа! Если ты божественна и вечна, как полагают иные философы, - то ты не можешь солгать; если ты не божественна, а подвластна смерти - как полагает, правда, один лишь Эпикур, - то ты не дерзнешь солгать; снизошла ли ты с неба или рождена из праха земного, сочетание ли ты чисел или атомов, зачинаешь ли ты свое существование вместе с зачатием плоти или лишь впоследствии внедряешься в нее - все равно, откуда бы ты ни произошла и как бы ни создала ты человека таким, каким он есть, а именно существом разумным, способным к восприятию и познанию! Тебя же я не призываю, душа, обученная в школах, искушенная книжным познанием, вскормленная и вспоенная в академиях и аттических колоннадах, - тебя, что вещаешь мудрость. Нет, я беседовать хочу с тобой, душа, что проста и не мудрствуешь лукаво, - с тобой, неопытной и неловкой, какою ты бываешь у тех, кто, кроме тебя, ничего не имеет, - с тобой, приходящей с улицы, с угла, из мастерской. Мне нужно именно твое незнание».

{19} Самоизувечение Тертуллиана путем sacrificium intellectus приводит его к открытому признанию иррационального факта внутреннего переживания, то есть к истинной основе его верования. Необходимость религиозного процесса, который он ощущал внутри себя, он выразил в непревзойденной формуле: Anima naturaliter Christiana («Душа по природе своей христианка»). Вместе с sacrificium intellectus для него утратили всякое значение и философия, наука, а следовательно, и

гнозис. В дальнейшем течении его жизни вышеописанные черты характера стали выступать еще резче. Когда Церковь была наконец поставлена в необходимость идти на компромиссы в угоду большинству, Тертуллиан против этого возмутился и стал ярким приверженцем фригийского пророка Монтана. Монтан был экстатиком, представителем принципа абсолютного отрицания всего мирского, поборником безусловной одухотворенности. В ожесточенных памфлетах Тертуллиан набросился на политику папы Каликста и очутился, таким образом, вместе с монтанизмом более или менее extra ecclesiam. Согласно показанию Августина, он впоследствии будто бы не поладил и с монтанистской сектой и основал свою собственную.

{20} Можно сказать, что Тертуллиан - классический пример интровертного мышления. Его огромный, необыкновенно проницательный интеллект сопровождается очевидной чувственностью (sensuality). Процесс психологического развития, который мы называем христианским, доводит его до жертвы, до уничтожения, отрезания самого ценного органа (ампутации наиболее ценной функции) - мифическая идея, заключенная и в великом символе жертвоприношения Сына Божьего. Самым ценным органом Тертуллиана именно и был интеллект и вытекающее из него ясное познание. Вследствие sacrificium intellectus он преградил себе путь к чисто логическому рассудочному развитию и, по необходимости, должен был признать основой своего существа иррациональную динамику своих душевных глубин. Он должен был ненавидеть гностический мир мысли, его специфически интеллектуальную оценку динамических душевных глубин, потому что это именно и был тот путь, который ему надлежало покинуть для того, чтобы признать принцип чувства.

К. Юнг. Психологические типы. СПб., 1995, с. 39-42.

Далее читайте:

Философы, любители мудрости (биографический указатель).

Сочинения:

MPL 1-2; CSEL 20, 47, 69, 70, 76; CCL 1-2; в рус. пер.: Творения, пер. Е. Карнеева, ч. 1-4. СПб., 1847-50;

Творения, пер. Н. Щеглова и еп. Василия (Богдашевского), ч. 1-3. К., 1910-15;

Избр. соч. (новые пер. под ред. А. А. Столярова). М., 1995;

Апологетик, БТ 25, 1984;

О покаянии, БТ 26, 1985.

Литература:

Попов К. Тертуллиан, его теория христианского знания и основные начала его богословия. К., 1880;

Штернов Н. Тертуллиан, пресвитер Карфагенский. Курск, 1889;

Мазурин К. Тертуллиан и его творения. М., 1892;

Преображенский П. Ф. Тертуллиан и Рим. М., 1926;

HaushildG. Die rationale Psychologie und Erkenntnisstheorie Ter- tullians. Lpz., 1880;

Rauch G. Der Einfluss der Stoischen Philosophie auf die Lehibildung Terrullians. Halle, 1890;

Cantalamessa R. La Cristologia di Tertulliano. Fribourg, 1962;

MoingtJ. Theologie trinitaire de Tertullien, т. 1-3. P., 1966-69;

Spanneut M. Tertullien et les premiers moralistes africaines. P., 1969;

Bames T. D. Tertullian. A historical and literary study. Oxf., 1971 (2 ed., 1985);

FredouilieJ. C. Tertullien et la conversion de la culture antique. P., 1972;

AyersL. H. Language, Logic and Reason in the Church Fathers. A study of Tertullian, Augustine and Aquinas. N. Y., 1979.

(155/60–220/40)

На пути ко Христу

Тертуллиан (полное имя: Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан) запечатлен в сознании Церкви как один из выдающихся христианских мыслителей, плодовитый писатель, догматист, мужественный апологет, ревностный обличитель еретиков. Между тем, несмотря на такие высокие заслуги, он не значится в числе святых отцов Церкви. Это связано с уклонением его взглядов от чистоты Православия и непослушанием Церкви, допущенных в конце жизни.

О детстве Тертуллиана известно немного. Родился он в Карфагене, в семье римского офицера, сотника, в период между 150-м и 170-м годами. В юности и молодости он получил полноценное светское образование. Из ряда ранних источников, в том числе из его собственных сочинений следует, что он хорошо разбирался в юриспруденции; был знаком с греческими и латинскими поэтами, философами; ориентировался в медицине; владел греческим языком.

При всей своей образованности, в молодости он вёл аморальную жизнь, обыкновенную для того распущенного языческого окружения, в среде которого он рос, воспитывался и взрослел.

Большую часть своей жизни Тертуллиан провёл в Карфагене. Как явствует из его произведений, он восхищался историей этого города и его героями. Какое-то время, недолго, Тертуллиан жил в Риме: по всей вероятности, занимался там юридической практикой.

Полагают, что его обращение в христианство произошло около 190 года. При каких обстоятельствах он решился изменить своё мировоззрение, кто привёл его ко Христу, с достоверностью неизвестно.

Приняв Крещение, Тертуллиан сочетался узами брака с девушкой христианской, и прожил с ней долгие годы.

В этот же период он удостоился рукоположения во пресвитера. К иерейским обязанностям Тертуллиан относился ответственно, как и подобало доброму христианскому пастырю.

Не ограничивая свою деятельность окормлением собственной паствы, он прилагал все усилия для распространения веры среди язычников, много проповедовал, занимался писательской деятельностью. Созданные им произведения затрагивали и вопросы вероучения, и вопросы морали и нравственности.

Апологетическая деятельность

Время служения Тертуллиана было временем тяжелейших испытаний для Церкви. Христиан гнали, их ненавидели, унижали, подвергали побоям, истязали, мучили, убивали.

И Тертуллиан, не жалея энергии, не страшась ни доносчиков, ни судей, ни мучителей и палачей, так решительно выступал в защиту христианства, что остаётся удивляться, как он, за всю свою жизнь, ни разу не оказался в темнице и пыточной.

И это при том, что он не скрывался от преследований, а словно бросая им вызов, обращался к обидчикам в самых резких, шероховатых, а иногда и обидных словах. Так, он называл гонителей Церкви свирепыми невеждами, осквернителями святынь; высмеивал языческие культы и мистерии, клеймил позором кумиров и идолов; грозил Судом Божьей Правды, чашей ярости Божьей.

При этом его апологетические произведения были исполнены чёткой богословской и логической аргументации.

Во времена гонений нередко бывало, что христиан не убивали немедленно после изобличения в принадлежности к Церкви, а подвергали ужасным побоям и пыткам, желая принудить к публичному отречению от Христа, приношению жертв языческим богам, осквернению жертвенной кровью.

Категорически возражая против такого насилия, Тертуллиан разъяснял палачам, что если бы языческие боги существовали в действительности, то им были бы угодны не притворные, а добровольные жертвоприношения, если, конечно, их боги не сутяжники.

Кроме того, в качестве средства защиты он нередко использовал положения из области права (в этом сказывалась хорошая юридическая подготовленность).

Взывая к здравому смыслу, Тертуллиан замечал, что преступников пытают не для того, чтобы они отказывались от причастности к злодеяниям, а для того, чтобы давали правдивые признательные показания, скорее сознавались в своих преступлениях. Христиан же, напротив, пытают с той целью, чтобы они отказывались именоваться христианами: то есть отказывались признавать себя преступниками и виновниками в нарушении закона. В этом он видел абсурд.

Обвинениям христиан в нарушении нравственных норм, ненависти к власти, в том числе к императору, Тертуллиан противопоставлял аргументы, опровергавшие доводы обвиняющей стороны, разъяснял и показывал, что не христиане, а сами язычники ведут порочную жизнь, разжигают в обществе ненависть; христиане же пребывают в любви и молитве.

Помимо защиты христианства от язычников, Тертуллиан защищал его и от нападок со стороны иудейских фанатиков.

Борьба с лжеучениями

Заслуги Тертуллиана в борьбе с заблуждениями трудно переоценить. В частности, он обнажил и разоблачил такие известные в его время ереси, как ереси Маркиона и Ермогена.

Первый, не разумея смысла ветхозаветных событий, внутренней связи Заветов, пришёл к заключению о двух богах: злом, описанном в Книгах Ветхого Завета, и добром — Отце Иисуса Христа.

Шаг за шагом изобличая заблуждения Маркиона, Тертуллиан показал, в чём состоит Божий гнев и Божья педагогика, разъяснил, что Бог Един и Единственен, что Он не является Виновником зла, а Его кары — проявлением злобы. Применяя обширные, стройные доводы, прибегая к Писаниям, Тертуллиан доказал, что Гнев Божий обрушивается на беззаконников не без причин и не без благих промыслительных целей.

Ермоген стоял на почве дуализма и хулил Бога, отрицая создание мира из ничего. Он учил, что мир сотворен из совечной Богу материи, ведь если бы это было не так, Бог не был бы вечным Господом, поскольку не имел бы совечного Ему предмета владычества.

Тертуллиан возразил, и успешно, что в случае правоты Ермогена Бог был бы не абсолютным, а ограниченным, и Его способность творить зависела бы не только от Его воли и совершенств, но и от наличия существующей материи. В этом случае получалось бы, что для реализации Своего творческого потенциала Бог испытывал бы в материи нужду.

Уклонение в монтанизм

Ревность, порывистость, прямолинейность, решительность пылкого борца с трудом мирились в нём с окружавшей его человеческой слабостью. Под конец своей жизни он больше и больше сопоставлял существующие в Церкви порядки, поведение её членов с собственными идеализированными представлениями, и увы, находил между ними всё больше и больше несоответствий.

Постепенно он стал испытывать недовольство от образа жизни существенной части клириков и мирян, и стал отчуждаться от Церкви. Привыкший выражаться свободно, он стал выступать даже против архиереев.

В этом расположении духа Тертуллиан столкнулся с распространившейся к тому времени сектой монтанистов. Приблизительной датой разрыва Тертуллиана с Церковью называют 213-й год.

Бывший языческий жрец, Монтан, обратившись в христианство, не долго жил жизнью послушного сына Церкви. Объявив себя Божьим пророком, он нашёл много последователей, сформировал и возглавил общину. Представители этой еретической секты отличались чрезмерной «аскетичностью», особой экстатической настроенностью, расположенностью к мистике и чудесам.

Очень быстро монтанизм распространился по территории Малой Азии, а затем достиг Западных областей.

Монтанисты обвиняли Церковь в отступлении от апостольских традиций, в охлаждении к вере, в отсутствии пророческой харизмы. Проникшись идеями и мятежным духом еретиков, Тертуллиан стал активней бороться с церковными устоями.

Например, стал высказывать негативное отношение ко второму браку, а затем и ко браку вообще. Понимая, что супружество (за редким исключением) не обходится без плотских отношений, он стал отзываться о браке как о терпимом любодеянии (и это несмотря на то, что Таинство брака благословил Сам Господь). Даже в его отношении к деторождению стала усматриваться некоторая пренебрежительность.